Приднестровье: На армейском арсенале замысел врага узнали

В предыдущих репортажах из Молдовы, Гагаузии и Приднестровья автор рассказал о настроениях политиков и людей в разных частях расколотой страны, о том, как живут на левом берегу Днестра, в том числе и в молдавских анклавах на территории непризнанной ПМР.

Кто защитит детей и взрослых

На въезде в, как здесь не без пафоса говорят, северную столицу Приднестровья Рыбницу сохранился - забыли снять! - баннер "С днем защиты детей!". На нем президент ПМР Евгений Шевчук, широко улыбаясь, обнимает ребенка. Это особенности местного пиара, свято чтущего традиции: Ленин и дети в Горках, Сталин с бурятской девочкой Гелей Маркизовой на руках, дорогой Леонид Ильич и пионеры, которые повязывают ему красный галстук в Артеке.

Некоторую пикантность приднестровскому плакату придает то обстоятельство, что лидер Приднестровья Шевчук, согласно официальной биографии, никогда не был женат и детей у него нет. Ну да ладно, защите подрастающего поколения это вряд ли помешает.

Тем паче, что защищать в Рыбнице нужно не только юных приднестровцев, но и, похоже, всех подряд. Почти каждую минуту слышу эти тревоги. Разговоры на семейных кухнях, на автобусных остановках и в очередях:

− Хохлы так и нагнетают. Похоже, очень скоро начнется.

50-тысячная Рыбница, которая, как меня убеждают другие плакаты, - это «город мечты, город надежды", состоит из разбросанных по невысоким холмам кварталов стандартных блочных пяти- и панельных девятиэтажек - мечты жителя советского промышленного города. Каштаны с разбухшими шишечками-плодами, розы и голубые ели. Железнодорожная ветка, разрезающая город примерно пополам, - по ней на местный металлургический завод завозят металлолом и прочую шихту и вывозят через Украину готовые проволоку и прокат, кстати, очень высокого качества. Рыбницкий металлургический, введеный в строй на излете СССР, - один из самых ценных активов Приднестровья.

Именно над ним, его работниками и их семьями и нависла, как здесь боятся, страшная угроза. Название ее — возможный обстрел украинской армией армейских складов в селе Колбасна. Это всего в 25 километрах от города. Арсенал создали еще в 40-х годах прошлого века, а в конце 80-х для хранения и утилизации туда свозили боеприпасы выводимой из ГДР, Чехословакии и Венгрии советской армии. Часть снарядов, ракет, мин и гранат успели утилизировать, но остатки, по некоторым сведениям, эквивалентны мощности атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Так что если в Колбасне взорвется, от Рыбницы ничего не останется.

Местные жители боятся. Но и радуются:

− Хорошо, что склады в Колбасне есть. Их российская армия охраняет. Если б не склады, сдали бы нас еще в 1992 году.

Лишь бы не было войны!

Трясемся в Колбасну по отсыпанной металлургическим шлаком трассе вместе с Володей Костецким, тамошним жителем, владельцем небольшого кафе-магазина «Радуга». В багажнике и на заднем сидении Володиной "семерки" навалом коробки, пакеты и разномастные упаковки - мука пшеничная и кукурузная, гречка, пшенка и другие крупы, стиральный порошок и зубная паста, колбасы разные, все недорогие, водка "5 соток", шоколадные конфеты-помадки, цуйка - так здесь называют 39-градусную яблочно-сливовую настойку рыбницкого розлива, она пользуется у местного населения устойчивым спросом. А еще минеральная вода блоками, сигареты разные, насыпью. «Ой, не забыть бы шуршики!» - так мило здесь называют обычные полиэтиленовые пакеты.

Экскурсия по селу Колбасна

Наш корреспондент Сергей Пономарев рассказывает о своем путешествии по солнечной республике

Володе — 55. Он в Колбасне родился, учился, работал после института в здешней школе трудовиком. А в тяжелые послеперестроечные годы пошел гражданским электриком по контракту в тот самый воинский арсенал. Пока кафешка эта не подвернулась. Теперь в школе его жена Галина директором. Уже 20 лет.

- Вот смотри, говорит он мне, - какое у нас село огромное было: Галя, когда начинала, в школе было 560 детей. Только из трех воинских частей 14-й армии к нам привозили 60 учеников. А сейчас в школе и детском саду всего 120 детей. Детей офицеров всего трое. Эх, да ладно, живем неважно, но лишь бы войны с этими бандеровцами не было!

− А далеко здесь до границы?

− Вот же она! - Володя показывает рукой в конец улицы, где зеленет барак приднестровского пропускного пункта с флагом ПМР на высокой мачте. - А вон те дома — это уже украинская Домница. У нас в школе учительница оттуда, каждый день на работу ходит.

− То есть, если рванет на ваших складах, то и украинским селам достанется?

− Не только селам. Здесь до их райцентра Котовска всего 37 километров, мы раньше туда на рынок ездили. А в Котовске ни много, ни мало тоже 50 тысяч живет. Вот на это сильно надеемся — что стрелять не будут, чтобы своих не уничтожить.

Поворачиваем обратно и через село доезжаем до КПП армейских складов. Здесь все, как обычно: в/ч — она и в Приднестровье в/ч. Всё тихо. Разве что караул несет службу в полном боевом оснащении.

Многие жители Колбасны работают вольнонаемными на арсенале. Только этим и живут. Зарплата 12 тысяч рублей, не местных, а российских, по приднестровским меркам, очень неплохо. Даже после того как упал курс доллара. Всё равно больше, например, чем у директора сельской школы.

− Ты только не снимай, - предупреждает меня Володя, - а то здесь строго.

Киваю и беру под козырек несуществующей фуражки.

До самого сокровенного — собственно хранилища боеприпасов - местных, конечно, не допускают. Но те все равно любят рассказы невероятной достоверности. Что в подземном хранилище могут одновременно развернуться два грузовика. Что стены там в бетоне такой марки, что ни один прилетевший снаряд, ни одна бомба не пробьет. Землякам жители Колбасны верят — так оно спокойней.

А танки делают на металлургическом заводе

− И все же, - уже за столом в их доме пытаю Володю и Галину. - Как настроение?

− Тревожно очень, - признаются они.

А Володя рассказывает:

− Совсем что ли сдурели на этой Украине? Приходят ко мне в торговый вагончик — это рядом с пропускным пунктом - две хохлушки из Домницы. Говорят: у тебя, слышали, вино домашнее хорошее есть. Ну была у меня в машине бутылка. Сели. Пока трезвые, еще ничего. А как чуть выпили, то мы уже для них сепаратисты и готовимся на Украину напасть. Или вот работает у меня одна женщина. Ей сестра звонит из того самого Котовска. Говорит: "Мы знаем, что у вас на Рыбницком металлургическом заводе танки делают, и они прямо с конвейера идут с Украиной воевать!". Сестра ей отвечает: "Да нет ничего подобного, это же МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИЙ завод!". Не верит! Родной сестре не верит!

Володя взмахивает руками:

− Ну включите же вы голову! Мы же друг друга пятьдесят лет знаем, с детства. Вместе к вам в клуб на танцы бегали. Ваши дивчины к нам замуж повыходили. Ну нельзя же верить этой вашей телепропаганде! Но ведь ничего не слушают: мы для них теперь враги и агрессоры.

Человек с фотокамерой и бдительные граждане

Предчувствие войны. Это наиболее точное название того психологического состояния, в котором пребывают сейчас приднестровцы. Нет, города и поселки ПМР вовсе не ощетинились оружием во всех направлениях. На улицах ничего не изменилось — нет ни усиленных патрулей, ни военной техники. В отличие от соседней Украины даже людей в военной форме в городе редко встретишь: армия Приднестровья, как и российский контингент, в казармах и военных городках.

И все же ожидание первого выстрела висит в воздухе.

− Мы так боимся после того, что сами видели и пережили в 1992-м! - не стесняясь своих эмоций, почти кричит мне милая женщина в приемной городской администрации Бендер. Того здания, на боковых стенах которого до сих пор сохранились следы артиллерийских и пулеметных обстрелов.

− Россия же нас не бросит? - с надеждой спрашивает она меня.

Но это не страх бессилия. Не страх жертвы. Приднестровье сжалось в пружину и готово сражаться с любым, кто нападет на него. С какой бы стороны эта угроза ни исходила.

Подчас, правда, эта решимость выглядит забавно. В виде гражданской бдительности, смешной в своей ретивости.

На проспекте Победы, центральной улице Рыбницы, включаю камеру. Снимаю вывески, голубые елки, клумбы с розами. Проходящая мимо женщина в годах и камуфляже - это здесь типичная одежда коммунальщиков, строго интересуется:

- А чего это вы тут снимаете?

- Просто город. А разве нельзя?

- А вот вчера мы на Гвардейской мусор убирали, и вы тоже снимали. Что-то мне это не нравится. Подозрительно это как-то!

Подальше от греха выключаю камеру и ухожу, не оглядываясь. А то ведь бдительная коммунальщица и впрямь сдаст меня в местное управление КГБ как румыно-украинского шпиона.

Накануне в гостиницу в Бендерах, где я остановился и где квартируют российские офицеры-миротворцы - по этому поводу на входе оборудована каморка для дневального, - наведались специальные приднестровские товарищи. Спросили у дежурной: кто живет и откуда? Зачем приехали? А нет ли в их разговорах умысла на теракт? Особенно секретничали насчет граждан незалежной и Молдовы. Моя российская персона их не заинтересовала.

Одно слово, бдят!

Хотя чему удивляться — в городе как раз проходят масштабные акции в связи с очередной годовщиной трагедии в Бендерах в июне 1992 года. Все очень нервничают. Протискиваюсь сквозь толпу. Меня тормозит строгий молодой человек в типовом черном костюме (похоже, их все шьют в одном спецателье) и с проводком в ухе.

- Хочу поближе снять возложение цветов к мемориалу.

- А у вас аккредитация есть?

- Какая аккредитация! Честное лицо, камера и авторучка - вот моя аккредитация!

- Та-а-а-к! Тогда идите вон туда.

Ухожу. Не вступать же мне в конфликт с представителем всемогущей приднестровской спецслужбы.

Завтракать в Тирасполе, ужинать — в Бухаресте

А вы знаете, кого в Бендерах чтут как главного фольклорно-былинного героя? Оказывается, вовсе не главного персонажа романов Ильфа и Петрова, хотя некоторые тутошние краеведы-литературоведы уверяют, что фамилия Остапа как раз происходит от названия города, да и в последней главе «Золотого теленка» он переходит границу через днестровские плавни от Тирасполя в Бендеры, тогдашнюю румынскую Тигину.

И уж конечно в героях не значится другой отъявленный мошенник, выпускник бендерской средней школы Петр Порошенко. В местной школе борьбы, где будущий президент незалежной занимался в секции дзюдо, даже на днях решением тренерского совета сняли его фотографию со стенда уважаемых учеников.

Другой человек на устах у всех бендерцев. Генерал Александр Иванович Лебедь.

Здесь до сих пор любят повторять заявление командующего 14-й армией о быстром способе решения военного конфликта в Приднестровье: «Если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишинёве, а ужинать в Бухаресте». И совершенно неважно: было ли такое в действительности, или эти слова приписали генералу Лебедю потом. Народ творит своих кумиров, и вряд ли разберешь долю реальности в народной мифологии.

Потому в традиционный в ежегодный День памяти и скорби по жертвам Бендерской трагедии 1992 года цветы возлагают не только к мемориалу защитникам города, но и к бюсту человеку, который остановил кровопролитие.

«Будет надо, мы снова возьмем в руки оружие!»

Это движение действительно впечатляет!

Медленное шествие тысяч людей. Почему-то под классическую мелодию Энио Морриконе из фильма "Профессионал" - ну того, где Бельмондо исполняет роль преданного своими же агента французской спецслужбы. Ветераны боевых действий, казаки, военные, пограничники, пенсионеры с медалями ПМР, обычные жители города и окрестных сел. Много молодежи. У некоторых составленные из четырех ленточек банты - цветов приднестровского флага, российского триколора, флага Бендер и георгиевской ленточки. Видно, что пришли они сами. Не по разнарядке.

Разговариваю с двумя сильно пожилыми мужиками с приднестровскими наградами на лацканах пиджака и камуфляжной куртки. Они уже чуть приняли с утра. Называют имена:

− Меня зовут Валера. Валера Боярский.

− А меня Анохин Валерий Федорович.

− Вы воевали в 1992-м?

− Да, вместе. 201-й батальон. С первого дня. Я русский, а жена у меня молдаванка. Но это не имеет значения. Я подошел к ней, поцеловал. Сказал: «Ниночка, извини. Я пойду, потому что там ребята. Не хочу, чтобы меня трусом считали». Ну и пошел. И до конца войны.

− А вы что, служили в милиции или были в отрядах приднестровской гвардии?

− Нет, мы на заводе работали. На «Электроаппаратуре». Услышали объявление по радио, что надо прийти к горисполкому. И пришли.

− А если вдруг сейчас случится нападение с той, украинской, стороны? Не дай бог, конечно.

− Да пойдем мы, старики. Мы не сдадимся. Никогда.

Призрак Южной Осетии

От того, что приднестровский конфликт заморожен вот уже почти четверть века, никому раньше не было ни холодно, ни жарко. Ну существует такое противостояние - и ладно. Всё более-менее устаканилось, к некоторым ограничениям и неудобствам вроде контрольных пунктов на дорогах, разной валюты, иных стандартов мобильной связи как-то приспособились. Надысь, например, даже ОСАГО приднестровское стали в Молдове признавать. Многие профит кой-какой в том нашли. Более того, как это ни удивительно, расколотое состояние страны всех устраивало. Потому что оно всем выгодно.

Властям Молдовы, чтобы было сподручней давить на жалость зарубежных спонсоров. Да и с Россией сподручней торговаться. Но и для ПМР ее статус непризнанного государства, окруженного со всех сторон врагами и националистами, румыно-молдавскими, а с недавних пор еще и украинскими свидомитами, тоже вполне, не скажу, комфортен, но во всяком случае не смертелен. Как откажешь в дешевом газе, доплатах к пенсиям, иных льготах этому маленькому пророссийскому форпосту?

Так бы обе части бывшей советской Молдавии и жили себе потихоньку, подсасывая ресурсы то здесь, то там. Но Порошенко, а теперь еще и экс-президент Грузии на посту губернатора соседней Одесской области ситуацию взорвали. В воздухе возник призрак войны в Южной Осетии в августе 2008-го. А что, и там, и здесь непризнанная территория. И там, и здесь российские миротворцы.

Надежда только на миротворцев

Мой коллега из кишиневской «Комсомолки» Леонид Рябков позвонил командующему российским миротворческим контингентом полковнику Валерию Ближенскому:

− Действительно ситуация для вас напряженная?

− У нас все в порядке. Вы слышали о нападениях на посты миротворцев?! О прорыве со стороны Украины бандгрупп и бандформирований?!

− Видите. Мы работаем по плану, в штатном режиме.

Лаконичность и лапидарность командующего, конечно, успокаивают. Однако для проверки еду пообщаться на пост миротворцев в Бендерах — у въезда на автомобильный мост через Днестр.

Стандартный лабиринт-«змейка», металлическая лента-«ёрш», новенький вагончик — только месяц как поставили, а этого 20 лет стоял обычный строительный балок. Под маскировочной сеткой - БТР с зачехленным пулеметом.

Представляюсь. Ребята улыбаются: «Неужто из самой Москвы?».В отличие от других постов миротворческих сил, состоящих пропорционально из россиян, граждан Молдовы и приднестровцев, здесь несут службу только российские военнослужащие. В этой смене трое - один, старший, из местных, родился в Приднестровье, двое других приезжие — один из Воронежа, другой из Брянска.

− Как настроение, ребята?

− А тревожности нет?

− Нет, всё спокойно. Правда, вот местные жители боятся. Как Саакашвили в Одессе появился, так сразу стали бояться. Подъезжают к нам и спрашивают: «Ну вы-то хоть нас не бросите?».

Положение, в котором оказались наши миротворцы, конечно, странное: их пытаются ущемить власти Молдовы и Украины, то есть стран, представители которых сами входят в миротворческий контингент. Неприятно. Но не смертельно. Не ужас-ужас-ужас.

Приднестровцы уже заверили: без продовольствия и вещевого снабжения российские военнослужащие не останутся. А все остальное у них есть. Самое большое неудобство: невозможно провести плановую замену солдат и офицеров. В гостинице в Бендерах, в которой остановился, дежурная на стойке выдает страшную военную тайну:

− Ждем пять новых офицеров из России, номера под них забронированы, а они уже несколько недель не могут прилететь, не пускают их.

На границе - ирригационно-оборонительные работы

Беседую с министром обороны Приднестровья Александром Лукьяненко:

− Товарищ генерал-майор, как ситуация?

− Мы уже почти 25 лет живем в такой обстановке, ко всему привыкли. Были и провокации, политические и не только, происходят они постоянно. То, что политическое руководство Молдовы и отдельные украинские руководители начали стыковать вопросы усиления блокады нашего Приднестровья, конечно, прискорбно.Мы это выдержим. Но войны нет и пока, насколько мне известно, не предполагается. Надеюсь, что здравый смысл возобладает и будет все хорошо.Мы надеемся, что к нам ни через западные, ни через восточные границы это не придет.

− Вы надеетесь или вы готовитесь?

− Мы готовимся. Ну вы спрашиваете кого — министра обороны или сельского хозяйства? В любой прекрасной мирной обстановке министр обороны готовится к войне. Так что.

− Есть сведения, что со стороны Украины идет концентрация и усиление войск.

− Ну как концентрация. Усиление, причем довольно серьезное, огневыми средствами, артиллерийскими системами. Никогда такого не было. Год назад мы и не помышляли, что увидим мешки с песками на той стороне. Как во время Великой Отечественной войны. Или как сейчас на Донбассе. Усилены пограничные наряды. Роется ров вдоль границы. Мы смеемся: «Какой ров? Зачем?». Ну, может со временем там ручей потечет.

− То есть идут ирригационно-оборонительные работы?

«Возвращайся к своим сепаратистам!»

Интервью с министром обороны Приднестровья Александром Лукьяненко

Наш корреспондент Сергей Пономарев рассказывает о своем путешествии по солнечной республике

Все мои собеседники в Приднестровье, когда узнавали, что собираюсь возвращаться в Россию по железной дороге через Украину, охали, цокали языком и крутили пальцем у виска. Совсем ты, парень, с ума сошел!

Но я решился. Тем более, что билет купил еще в Москве, никаких предупреждений, кроме требования иметь загранпаспорт, от кассиров не последовало. Так что какие проблемы?

Единственный транзитный поезд Кишинев - Москва, проходящий через территорию Приднестровья, производит жалкое впечатление. Всего 7 вагонов, большинство из них плацкартные, ресторана нет, нет даже буфета, хотя поезд идет больше суток. Да и зачем? - видимо, рассуждают российские железнодорожники, - всё равно ведь ходит полупустой. И так одни убытки.

Что ж, придется обходиться чайком, поскольку даже на станциях по пути ничего не купишь - там нужны гривны, а их у меня нема.

Это я так думал, когда сел в вагон в Бендерах. Наивный человек!

Проехал я на этом поезде минут 40. В 3 часа ночи на пограничной станции Кучурган свидомый прикордонник, коренастый хлопец с сержантскими лычками, мельком глянув на мой российский паспорт, задал всего один вопрос:

− Скільки вам років?

− Чего? - переспросил я.

− Сколько вам лет? - уже на русском повторил погранец.

− Собирайтесь и выходите. Пропустить вас не можем! - радостно отрезал служака.

Нет, я, конечно, мог поехать дальше, засунув зеленую хрустящую купюру в паспорт, как это сделал пассажир из соседнего купе. Тем более стандартная ставка взятки при пересечении украинской границы мне хорошо известна по прошлым странствиям — пятьдесят, ну сотня баксов с носа. Но, во-первых, больно уж неприятной показалась мне наглая и ухватистая физиономия служаки. И, во-вторых, очень хотелось посмотреть, что будет дальше и что там происходит на приднестровско-украинской границе.

Вместе со мной на пустой платформе среди украинских полей оказались еще трое. Вместе с двумя россиянами мужескаго пола переминается молодая гражданка Молдовы, которая спокойно могла ехать дальше, но не захотела бросать младшего брата - гражданина РФ.

Между тем у открытой двери вагона разворачивается драма неосуществленного административного замысла. Еще один намеченный к выдворению с территории неньки российский гражданин лет сорока, уже успевший проводиться приднестровским коньячком, пользуясь нерасторопностью украинских бойцов в зеленых фуражках, в два глотка осушил литр вина, который вез в Россию транзитом через незалежную, и теперь украинская пограничная стража ругается друг на друга:

− Ну и чего мы теперь с ним будем делать — он же лыка не вяжет!

− А пусть его проводница забирает, и он уматывает в свою Россию! Где его паспорт?

Робкие протесты проводницы: дескать, а что я должна делать с пьяным в плацкартном вагоне? - результата не возымели, и герой-соотечественник, нагло обведший вокруг горлышка незалежное пограничное ведомство, продолжает свой путь.

В общем, стою на полустаночке в цветастом полушалочке, а мимо проплывают. Хотя ничего здесь не проплывает. Тут вообще никаких других поездов, кроме этого, ушедшего, больше нет.

Тербаты ротив «ваты»

А строгости-то здесь какие! Специально предупреждают ссаженных: станцию фотографировать нельзя и чтобы никаких селфи! Ну как же так-то? Это же бесчеловечно! Поэтому уговариваю пограничницу Алену, чтобы щелкнула меня на фоне станционной стены, ну а себе самого уже снимаю без спросу — чтобы вывеска в кадр попала. Что с меня, рашисткой «ваты», возьмешь?

Еще несколько месяцев назад пустынные и безлюдные станции на границе Украины и Приднестровья — кроме Кучургана есть еще одна грузовая, на северной ветке, ведущей к Рыбнице, - сильно оживились. Права военная разведка ПМР: на границе явное усиление со стороны свидомых! Пограничные наряды, вооруженные не только «макаровыми», но и автоматами. Цистерны с дизтопливом на запасных путях — интересно, для чего они предназначены, если вроде бы ненька осуществляет экономическую блокаду Приднестровья? Наконец, непонятные личности в униформе, но без знаков различия, разгуливающие с оружием вдоль полотна.

Подхожу к одному из таких хлопчиков с подвешенным на шею «калашом» старого образца.

- А чего это у тебя автомат не со складным прикладом?

- У пограничников со складным, а у нас вот такие.

Боец мнется, не находя ответ.

- Ну считайте, что армия.

Ясно, это те самые "добровольческие батальоны", которые стянули на границу с Приднестровьем. Кого еще посылать первыми в огонь, как не это «пушечное мясо».

Анкетой не вышел

Через два часа ожидания наконец вспоминают и про нас — потенциальных террорюгах и сепарах, которые коварно пытались проникнуть на территорию незалежной под видом транзитного проезда.

Это мне так старший лейтенант-пограничник объяснил. Знаем, мол, вас: садитесь в Приднестровье в поезд и якобы едете в Россию, а сами по дороге сходите и вредите нашей незалежности!

Вчетвером втискиваемся на заднее сидение старого газика с надписью "Прикордонная" на борту, на переднем устраивается пограничница в черном бронежилете со служебно-розыскной собакой дворовой породы по кличке Гильза. Саму пограничницу, видимо, зовут Пуля. Наш «козёл», переваливаясь по ямам несуществующей дороги, громыхает в сторону автоперехода с Приднестровьем. Хорошо, хоть так, а не 8 километров пёхом по полям, садам, перелескам и темным деревенским улицам. Гуманизьм, что и говорить.

На автопереходе, где служивых еще больше, — такое впечатление, что украинские прикордонники готовятся к массовому прорыву рубежа отрядом агрессивных приднестровских террористов, непонятная процедура тянется еще примерно час. После долгого и бессмысленного оформления каких-то бумаг и штампа в паспорте «Запрещен въезд в Украину», меня возвертают на территорию "сепаратистов".

Причин недопуска в заповедник европейских свобод так и не раскрывают, сказав лишь на прощание: "Ну вы же гражданин России и вам меньше 60 лет". То есть причиной отказа в транзитном пересечении территории незалежной теперь является сам факт российского паспорта и данные одного из пунктов анкеты.

Когда первые лучи солнца начинают золотить верхушки уже околоченных незалежним государством груш, я пешком иду в Приднестровье. На той стороне меня ждут приднестровские друзья, с которыми и познакомился-то пару дней назад. Таких людей, готовых помочь, рвануть среди ночи за десятки и сотни километров, в общем, тех, кто как раньше говорили, человек человеку друг, товарищ и брат, встретил я немало и в Приднестровье, и в Гагаузии, и в Молдове. Вот они, эти реальные люди, которые уже машут мне рукой с той стороны. И это, пожалуй, главное радостное наблюдение во время путешествия по расколотой стране.

Кишинев — Комрат — Тирасполь — Дубоссары — Рыбница — Бендеры — Кучурган — Тирасполь — Кишинев — Москва.

Приднестровье сжалось в пружину и готово сражаться с любым, кто нападет на него

Наш корреспондент Сергей Пономарев рассказывает о своем путешествии по солнечной республике

Приднестровье: На армейском арсенале замысел врага узнали

Экскурсия по селу Колбасна

Интервью с министром обороны Приднестровья Александром Лукьяненко

Приднестровье сжалось в пружину и готово сражаться с любым, кто нападет на него

Читайте также