Новая комедия в Риме: Плавт, Теренций
С 235 г. до н.э. начинает ставить на сцене свои пьесы драматург Гней Невий (около 280 – 201 до н.э.). Он был уроженцем латинского городка в Кампании и принадлежал к плебейскому роду. После окончания первой Пунической войны, в которой он принимал участие, Невий поселился в Риме и начал заниматься литературной деятельностью.
Гнея Невия с полным основанием можно назвать первым самобытным римским поэтом. Его стихи (сатуры), драмы, эпическая поэма "Пуническая война" отличались самостоятельностью в художественном и в идейном отношении.
В начале своей драматургической деятельности Невий писал трагедии по греческому образцу на тему троянского цикла мифов. Но вскоре он выступил с трагедиями на сюжеты из римской истории. Такая трагедия называлась у римлян претекста. Позднее претексты использовали в качестве сюжетов не только исторические, но и современные события.
Однако наибольшей славы Невий достиг в области комедии (в отличие от греческих драматургов он писал произведения в двух жанрах). Невий был создателем паллиаты — литературной комедии, которая представляла собой переработку новоаттической, т. е. бытовой греческой комедии. Паллиата ставилась в Риме в течение III – II вв. до н. э. Свое название она получила от греческого широкого плаща — паллия, так как действие паллиаты всегда происходило где-нибудь в Греции и герои ее носили греческую одежду.
Хотя Невий и придерживался греческих оригиналов, но обрабатывал он их гораздо свободнее, чем Ливий Андроник. Невий первый применил так называемую контаминацию, т. е. соединение в римской комедии сюжетных линий двух или трех греческих. Возможно, что Невий стал основоположником и римской национальной комедии — тогаты.
Плавт (около 254 – 184 до н.э.)
Продолжателем дела Невия как комедиографа был его младший современник Тит Макций Плавт. Его творчество относится к тому периоду, когда Рим из сельскохозяйственной общины превращается в сильнейшее государство — сначала Аппенинского полуострова, а затем и всего бассейна Средиземного моря.
По единодушной оценке древних, Плавт был самым блестящим представителем паллиаты. Излюбленный персонаж Плавта — хитрый, пронырливый раб, помогающий молодому хозяину улаживать любовные дела. Секрет успеха Плавта состоит, прежде всего, в том, что его комедии, являясь переделкой греческих, самобытны по духу, в них ярко запечатлены черты римской жизни. Плавт сочувственно относится к плебейским низам рабовладельческого общества и осуждает людей, стремящихся к наживе.
Плавт умел искусно соединить новую аттическую комедию с элементами народной римской ателланы, с ее буффонадой, живостью действия, с ее порой непристойными, но остроумными шутками.
Большое место в комедиях Плавта отводится пению и музыке. В новой аттической комедии пение и музыка использовались только в антрактах. У Плавта же музыкальный элемент в некоторых комедиях преобладает. Это кантики (от лат. canto — "пою"). Одни из кантиков представляли собой арии, другие исполнялись речитативом под музыкальный аккомпанемент.
Пьесы Плавта отличает динамичность, они проникнуты пафосом неистощимой энергии и здорового оптимизма. При этом сами характеры его героев статичны, лишены сложности и психологической глубины. Поэт обращает основное внимание на событийную сторону, а все, что касается внутреннего развития образа, упрощается, отступает на второй план. Тем не менее, свойственный Плавту прием гротеска делает его персонажей театрально выразительными.
От Плавта дошли до нас 20 комедий полностью и одна в отрывках. Почти все комедии начинаются с пролога. Прологи гораздо длиннее, чем в новой аттической комедии, но служат той же цели. В них рассказывается о событиях, предшествовавших началу действия, и о том, как будет развиваться интрига. Сюжет многих комедий был настолько запутанным, что зрителям трудно было следить за ходом действия, не познакомившись предварительно с содержанием.
Большинство комедий Плавта представляют собой веселые фарсы или разработку откровенно комической ситуации с бесконечными обманами, тонко сплетенной интригой, хитроумными проделками, душой которых обычно являлся слуга-раб.
Комедии Плавта прожили большую историческую жизнь, хотя в средние века Плавт был основательно забыт: богословы считали, что в его пьесах много безнравственного. Зато в эпоху Возрождения Плавт снова воскрес для европейского театра. Его пьесы переводят, создают различные переделки и подражания. Мотивы комедий Плавта обрабатывались многочисленными драматургами: Ариосто, Аретино, Шекспиром, Мольером и другими.
Теренций (около 185 – 159 до н.э.)
Публий Теренций Афр, работавший, как и Плавт, в жанре паллиаты, принадлежал уже к следующему поколению драматургов. Уроженец Карфагена, Теренций еще мальчиком был привезен в Рим, где стал рабом римского сенатора. Заметив выдающиеся способности юноши, сенатор дал ему хорошее образование, а затем отпустил на волю. Теренций находился в дружественных отношениях со многими знаменитыми людьми, входившими в кружок просвещенного патриция Сципиона Младшего — приверженца греческой культуры и греческого образования.
Теренций написал шесть комедий, и все они сохранились. Сюжеты этих комедий он, как правило, заимствует у Менандра, причем сознательно подчеркивает их греческий колорит. Конфликты в комедиях Теренция носят семейный характер, и основной целью драматурга является гуманизация нравов.
У Теренция обычно нет такой динамики в развитии событий, как у Плавта; он отказывается также от театральных средств и приемов ателланы, которыми охотно пользовался его предшественник, — от буффонады, грубых и сочных шуток, непосредственного обращения к зрителям в ходе действия и т. д. Зато Теренций стремится дать более углубленную психологическую характеристику своих персонажей, создавая интересные, жизненные образы.
Одна из наиболее известных комедий — "Братья" (160 до н.э.) — ставит вопрос о воспитании молодежи. В комедии побеждают новые взгляды, представители которых считают, что надо быть снисходительным к проделкам молодых людей, воспитывать их не приказами и наказаниями, а добрыми советами.
Комедии Теренция знакомили римских зрителей с миром более сложных, чем у героев Плавта, душевных переживаний (хотя и ограниченных семейными рамками). В этом отношении его произведения ближе к их общему первоисточнику — Менандру.
Теренций может быть назван предшественником новой европейской драмы. Европейский театр неоднократно обращался к его творчеству. Влияние его комедий "Формион" и "Братья" чувствуется в творчестве Мольера.
Новый интерес к гуманистическим тенденциям драматурга возник в XVIII в., в период формирования буржуазной "мещанской" драмы. Дидро считал Теренция своим предшественником, Лессинг в "Гамбургской драматургии" дал подробный анализ "Братьев", считая эту комедию образцовой.Другой особенностью новой комедии бала ее гуманно-филантропическая направленность. В лучших произведениях проводились передовые идеи эллинистической философии. Несмотря на отсутствие политической тематики, в новой комедии получали отражения такие важные проблемы, как методы воспитания, отношение к женщине, к представителям различных сословий, к чужестранцам. Причем постоянно проповедовались более мягкие, более гуманные отношения между людьми.
Новая аттическая комедия пользовалась огромным успехом у публики. Зрителей привлекало то, как разрабатывается даже банальный сюжет или привычная маска: пружиной действия стала ловко устроенная интрига, развитие которой велось тонко и искусно.
19) Новая Аттическая комедия и Римская комедия + анализ одной комедии Плавта или Теренция.
В Риме, как и в Греции, драматические представления были связаны с культом. Они являлись одним из видов «игр», устраивавшихся во время различных празднеств. Римские сценические игры, по крайней мере во времена Плавта и Теренция, не имели характера поэтических состязаний, но отличивщаяся труппа получала от магистрата некоторую премию. Зависело это в значительной мере от приема, который оказывали пьесе зрители, и в Риме быстро распространился обычай клаки. В римском театре установились свои традиции. Женские роли трагедий и комедий исполнялись, как и у греков, мужчинами; актрисы выступали только в мимах. Общая характеристика творч.Теренция. Комедии «Свекровь» и «Братья». Теренций писатель из группировки Сципионов. В 60-х гг. II в. группировка эта пользовалась влиянием. Она вела борьбу с агрессивными внешнеполитическими стремлениями торгово-ростовщическото капитала, настаивала на подачках италийскому крестьянству Комедии Теренция принадлежат к тому же «опереточному» жанру римской паллиаты, что и произведения Плавта, они также являются обработками греческих пьес «новой» комедии, но и идейно и стилистически они резко отличны от комедий Плавта. «Свекровь». пролог, обращение к зрителям, никогда не служит у Теренция экспозиционным целям. Экспозиция дается во вступительных сценах, но сохраняет иногда самостоятельность в том отношении, что для нее вводится специальная фигура, которая выслушивает и сопровождает репликами рассказ об исходной ситуации и больше в действии не участвует. Из пролога к «Свекрови» мы узнаем, что эта пьеса дважды проваливалась. При первой постановке (в 165 г.) публика не стала ее смотреть, заинтересовавшись кулачными бойцами и канатным плясуном. Когда Свекровь» была вторично поставлена (в 160 г.), зрители после первого акта убежали смотреть гладиаторов. Только при третьей постановке (в том же 160 г.) пьеса прошла. В «Свекрови» нет ни одного «комического» образа; немногочисленные сцены с участием рабов вносят легкий юмористический момент, никогда не переходящий в буффонаду. Интриги здесь нет; развитие действия вытекает из характеров персонажей. Пьеса рассчитана на сочувствие зрителя к обыденным, неплохим людям, запутавшимся в трудной ситуации.
Билет 26 Гаврилова Женя Билет 27 Труфанова Даша
Билет 28 Тверскова Яна
Общая характеристика античной историографии как литературного жанра. Великий человек: характер Сципиона у Тита Ливия: кн. 26-30; 37-38 + Сенека, Письма, 86 (БИЛЕТ ДОПИСЫВАЕТСЯ)
Античная историография за тысячелетие своего существования прошла длительный путь развития, приобрела ряд черт, придающих ей своеобразный характер. Для большинства античных историков было характерно понимание истории как «наставницы жизни», и потому от историка требовалось не беспристрастное и объективное исследование, а интерпретация исторических событий в определенных целях, прославление того или иного героического прошлого, пробуждение у читателя благородных и возвышенных стремлений. В соответствии с поставленной задачей большинство историков опускали материал, неблагоприятный для их основной мысли, подбирая без особой проверки факты, даже сомнительные сведения, развивающие их идею.
Античный историк обращал особое внимание на внешние стороны изложения, которые должны были воздействовать на чувства читателя: введение специально составленных речей, которых реальные личности не произносили, искусственной драматизации действия, создание не столько реального исторического портрета, сколько литературного образа. К историческому произведению подходили не как к научному исследованию, а как к своего рода разновидности художественного произведения дидактического жанра.
Особенностью античной историографии был преимущественный интерес к местным историям. Правда, античная историография знает блестящие примеры всемирных или региональных историй типа истории греко-персидских войн Геродота, сочинения Эфора, Полибия или Помпея Трога, однако преобладающим был интерес к локальным историям отдельных полисов или группе полисов. Факты мировой истории группировались вокруг событий конкретного центра, будь то история Афин, Лаконики, Рима или какого-либо другого государства.
Важным достижением античной историографии является разработка теории развития и тесно связанных с ней понятий закономерности. Наиболее глубокое обоснование идеи движения в природе и обществе было дано Аристотелем. На основе его определения шести видов движений (возникновение и уничтожение, рост и уменьшение, качественное изменение и смена в пространстве) и четырех типов изменений (изменение сущности, количества, качества и места) была создана интересная концепция общественного развития: от первобытного состояния через создание семьи, потом селения, а затем и государственных институтов, в которых постепенно оформляются все общественно-политические учреждения. Ясное понимание вариантности общественного развития, создания различных политических форм и их взаимного перерождения делает теорию исторического развития Аристотеля выдающимся достижением античной общественной мысли.
Одной из популярных концепций исторического развития человеческого общества в античной историографии была теория четырех веков, или возрастов: золотого, серебряного, медного и железного. Изложенная впервые Гесиодом, она сохраняла свою популярность в течение всей античности, несмотря на свою пессимистичность. Позднее она была переработана и развита Лукрецием, который рассматривал процесс исторического развития человеческого общества как противоречивое сочетание прогресса в обществе и материальном производстве с моральным упадком.
Принципиальным положением античной концепции общественного развития была циклическая теория развития как процесс превращения одних общественных форм в другие, как завершение одного цикла развития и его новое возникновение.
Если человеческое общество развивается, что является его движущими силами? Ни один древний мыслитель целиком не отрицал вмешательство богов в исторический процесс, однако применительно к античной историографии в целом можно говорить о том, что важнейшими движущими силами истории являются не божественное вмешательство, а причины чисто светского характера: воля выдающихся деятелей, особенности государственного устройства, нравы предков, стихийное сцепление ряда частных и конкретных причин прагматического порядка. Тот или иной историк в связи с этим выделял определенные движущие силы исторического процесса конкретных государств. Например, римские историки подчеркивали роль нравов предков. Полибий рассматривал в качестве важнейшей движущей силы особенности государственного строя, Страбон отмечал значение географических условий, Плутарх — роль отдельных исторических личностей.
Однако какая бы причина или группа аналогичных причин ни выдвигалась тем или иным античным историком, все они в конечном итоге склонялись к признанию последней причины исторических событий, часто отождествляемой с понятием судьбы, высшей слепой необходимости, которой подчиняются даже боги и которую невозможно познать. Пессимизм общеисторических концепций древних дополнялся агностицизмом в познании конечных причин исторического развития.
Античная историография отличалась ограниченным кругом источников и индивидуальным характером исторического исследования. В античности не было правильно поставленной архивной службы и историки лишь эпизодически и случайно использовали документальный материал. Античные историки пользовались зачастую слухами, устными рассказами, неточными переводами местных жрецов, критическая проверка которых часто была затруднена, а иногда и невозможна.
Однако в целом за длительный период своего развития античная историческая мысль достигла больших высот, были разработаны некоторые фундаментальные идеи: всемирно-историческая концепция Геродота, критический метод изучения источников Фукидида, идея закономерного развития общества Аристотеля.
Билет 29 Галустова Лена
Первая и вторая софистика. Её влияние на литературу.
Из ответов на билеты, скинутых нам старшекурсницами:
Софистика – это умение рассуждать, доказывать, отстаивать свое мнение. Софисты не «знающие», а «мудрствующие». Наука, зародившаяся в Древней Греции, была тогда очень популярна. Людей привлекала возможность поспорить, доказать свою правоту. Особенно неравнодушны к софистике была аристократия, представители которой подчас доходили до абсурда, пытаясь доказать очередной свой тезис.
Первоначально слово "софист" было синонимично слову "мудрец" -- так называли людей разбирающихся в различных общественных и частных вопросах, способных дать разумный совет, ведущих добродетельный образ жизни. Однако с сер. 5 в. это название стали относить к появившимся в Греции учителям красноречия. Необходимость и популярность обучения красноречию объясняется развитием публичной жизни в Др. Греции: каждому гражданину приходилось выступать на политических собраниях и в суде, было необходимо уметь защитить свою точку зрения, убедить слушателей и опровергнуть противника. Ораторское искусство играло немаловажную роль и в дипломатии, не зря многие из софистов выполняли политические поручения. С тех пор появилось слово софистика - умение хитроумно вести прения. Трудность изучения софистов заключается в том, что большая часть их произведений была утрачена, и мы можем судить об их взглядах, исходя из сочинений их противников (Платона, Аристотеля).
В философском отношении софистика не представляет однородного явления, у различных софистов можно обнаружить влияние элеатов, Гераклита, атомистов. Общим для софистов было то, что они уделяли мало внимания вопросам натурфилософии, центральным для предыдущего этапа развития греческой мысли, более интересуясь проблемами риторики, грамматики, судопроизводства, познания и в целом гуманитарной проблематикой. Софисты (наряду с Сократом) осуществили гуманистический поворот в древнегреческой философии. В отличие от учений досократиков, часто упрекаемых за отвлеченность их знания, теория софистов тесно связана с практикой (в первую очередь судебной и политической).
Становление Во второй половине 5-ого столетия до нашей эры, особенно в Афинах, "софист" соотносился с классом странствующей интеллигенции, которая преподавала курсы в "превосходно" или "виртуозно", размышляла о природе языка и культуры и использовала риторику, чтобы достигнуть своих целей, и вообще убедить себя и других. Софисты утверждали, что они могли найти ответы на все вопросы. Большинство софистов известны сегодня, прежде всего, благодаря письмам противников (а именно Платон и Аристотель), что делает достаточно сложным процесс сбора информации, из-за отсутствия непредубежденности представления их методов и верований. Родоначальником софистики можно считать Протагора из Абдеры (490 -- 420 до н.э.), который, по сообщению Диогена Лаэртского первый стал обучать за плату красноречию. Демокрит взял Протагора в ученики, увидев как тот, будучи носильщиком, рационально укладывает поленья в вязанки. Протагор развивал искусство и приемы спора; уделяя большое внимание словесному выражению мысли, он классифицировал времена и модальности глагола, систематизировал приемы умозаключения.
Протагор выдвинул идею гносеологического релятивизма (относительности истины), он полагал, что о любом предмете возможны совершенно противоположенные высказывания, равным образом истинные. Это основывалось на утверждении "Человек -- мера всех вещей". Поскольку же Протагор не проводил различия между чувствами и разумом, можно сделать вывод, что истинно все, что представляется человеку: например, равно истинно, что мед сладкий и что мед горький, поскольку здоровому человеку он представляется сладким, а больному -- горьким. Однако сам Протагор имел в виду другое: бесполезно больного человека убеждать в том, что на самом деле мед сладок, необходимо вылечить его, и он сам это поймет. Софистику он считал такого рода терапией, не внушающей истину, а научающей человека умению мыслить и самостоятельно обнаруживать истину.
Для учения софистов также был характерен скептицизм (позиция, отвергающая существование абсолютной истины) и агностицизм (позиция, согласно которой невозможно познать сущность чего-либо). Софисту Горгию принадлежит трактат "О природе, или О несуществующем", считающийся одним из наиболее ярких манифестов агностицизма.Заметим, что Протагор написал законы, определявшие демократический образ правления и обосновал равенство свободных людей.
Горгий (ок. 480 -- ок. 380) из Леонтины (Сицилия), ученик Эмпедокла, в качестве посланника своего города приехал в Афины, где прославился как оратор и учитель риторики. Горгий утверждал, что он учит не добродетели и мудрости, а только ораторскому искусству. Речь Горгия отличалась особой поэтической выразительностью.
Горгий разрабатывает методику воздействия на слушателя и вводит ряд средств, известных у нас под названием горгианских фигур. Суть их - в привнесении в ораторскую прозу чисто поэтических приемов, с помощью которых речь оратора становится более убедительной. Так, Горгий применял антитезу (резко выраженное противопоставление понятий), оксюморон (сочетание противоположных по смыслу понятий), членение предложений на симметричные части, аллитерацию (игру звуками), ассонансы (повторение в стихе сходных гласных звуков), созвучие окончаний в предложении.
Созвучия окончаний сопрягали одинаковые по своей грамматической форме слова, расставляя их по концам синтаксических отрезков. Подобный способ выражения оценивался как черта приподнятого стиля, например, у Горгия: “Случая ли изволением, богов ли велением, неизбежности ли узаконением совершила она то, что совершила? Была она или силой похищена, или речами улещена, или любовью охвачена?” (из речи “Похвала Елене”, перевод С. Кондратьева).
Согласно Горгию, истинного знания не существует, ведь даже то, что мы лично пережили, мы припоминаем и познаем с трудом; нам следует довольствоваться правдоподобным мнением. Основная мысль трактата -- "Ничего не существует; но даже если нечто существует, то оно не познаваемо; но даже если и познаваемо -- то необъяснимо для другого". Эти три положения Горгий обосновывает следующими аргументами:
▪ Если сущее вечно, то оно беспредельно, а если беспредельно, то оно нигде, а если нигде, то его нет.
▪ Если сущее не вечно, то оно произошло или из сущего, что невозможно, так как тогда бы сущее было прежде себя самого, либо из несущего, что также невозможно, поскольку из несущего не ничего не происходит.
Следовательно, сущее не вечно и не невечно. Следовательно, его вообще нет. (Также Горгий ведет рассуждение, о том, что сущего нет, поскольку оно ни единое, ни множественное).
• Если даже сущее существует, то оно не мыслится, поскольку мыслимое не тождественно сущему, иначе существовали бы в реальности Сцилла и Химера.
• Если сущее и мыслится, то оно неизъяснимо другому, поскольку изъясняем мы посредством слов, а слово не тождественно обозначаемому им предмету и не может его объяснить, поскольку напротив, слово мы объясняем, указывая на предмет.
Рассуждения Горгия являются типичным примером построений софистов, получивших название софизмы. Софизмы представляют собой рассуждения, направленные на то, чтобы убедить человека в чем-то абсурдном, сбить с толку, заставить оппонента пускаться бесплодные словопрения. Многие софизмы основаны на многозначности слов или даже на их созвучии. Другие представляют собой ошибочно построенные силлогизмы или подстановку другого значения в термины силлогизма. Самым известным примером софизма являются "Рогатый" ("Ты не терял то, что у тебя есть. Но ты те терял рога. Следовательно, они у тебя есть") и "Пес" ("Этот пес -- отец. Но он -- твой. Значит пес -- твой отец").
Диалектика как определенный вид философского мышления впервые в яркой форме является у Гераклита, затем у элеатов, у Горгия она имеет скорее характер отрицательный, только как средство доказательства или опровержения и притом лишена систематичности. Так, Горгий, выводя из общих понятий их конкретные определения и указывая на противоречия этих определений, приходит к доказательству несостоятельности самого общего понятия. В своем труде “О природе” Горгий доказывает три положения: что ничего не существует, а если что-нибудь и существует, то оно непознаваемо, а если существует и познаваемо, то оно невыразимо и неизъяснимо. В результате он пришел к выводу, что ни о чем нельзя сказать достоверно. Мы считали, к примеру, человека хорошим, но когда мы говорим о нем, то он, возможно, уже сделал нечто плохое или даже очень плохое: ведь все быстро меняется! Если тебя спрашивают о чем-либо, вернее будет молчать и лишь указывать пальцем на то, о чем спрашивают: тут не ошибешься. Аристотель писал: “Горгий правильно говорит, что серьезность противников следует убивать шуткой, шутку же — серьезностью”.
Гиппий (греч.Hippias) из Элиды.
(IV в. до н. э.). древнегреч. философ из Элиды, младший современник Протагора и Сократа,Софист, отличался красноречием и необычной памятью; был математиком, астрономом, грамматиком и археологом; составил список победителей Олимпийских Игр, имеющий огромное значение для греческой хронологии. Платон посвятил Г. два диалога. Обладал обширными познаниями во многих науках; Г. приписывали занятия математикой, астрономией, музыкой, грамматикой и др. науками, различал естественное право и человеческое право (норма); его именем Платон назвал два своих произв. Путешествовал по всей Греции в качестве учителя и оратора, нажив таким образом большое состояние. Принимал деятельное участие в государственных делах, ездил с посольствами в Афины, Спарту и другие города. Занимался также созданием эпосов, трагедий и дифирамбов. В общем релятивизме софистов Г. выдвигал этич. сторону, опровергая всеобщую значимость государств.законов, считая их насилием над отд. человеком. Общезначимые законы, напр. почитание родителей, он считал установленными от богов. Можно считать, что, проповедуя всеобщее равенство, Г. признавал и рабство противоестественным, возникшим не из природы (как думал Аристотель), но из преходящих обществ.отношений. Ни одно его сочинение не сохранилось. Продик проявлял исключительный интерес к языку, к назывной (номинативной) функции слов, проблемам семантики и синонимии, т.е. идентификации совпадающих по смыслу слов, правильному употреблению слов. Он составлял этимологические гроздья родственных по значению слов, а также анализировал проблему омонимии, т.е. различения смысла графически совпадающих словесных конструкций с помощью соответствующих контекстов, и очень большое внимание уделял правилам спора, приближаясь к анализу проблемы приемов опровержения, что имело огромное значение в дискуссиях. Посещая занятия софистов, Сократ вступал в дискуссии с многими из них, но больше всего уделял внимание Продику, считая его своим учителем и особенно внемля тонкости его лингвистических воззрений. Следует отметить, что софисты были первыми преподавателями и исследователями искусства слова. Пожалуй, можно сказать, что именно с них начинается философская лингвистика. Им принадлежит заслуга в изучении греческой словесности. Раз объективной истины нет и субъект является мерой всех вещей, тогда есть лишь видимость истины, которую может порождать человеческое слово и по произволу менять его смысл, делая сильное слабым и, наоборот, черное белым, а белое черным. В связи с этим софисты посчитали словесность чрезвычайно важным объектом осмысления, и слово явилось самостоятельным предметом изучения. Хотя иные софисты были крупными мыслителями, релятивизм их зачастую вел к субъективизму и скептицизму. Вместе с тем нельзя отрицать их несомненной роли в развитии диалектики. Так, анализируя взгляды Горгия, Г. Гегель пишет: “Софисты, следовательно, также и диалектику, всеобщую философию делали предметом своего рассмотрения; они были глубокими мыслителями”. Риторика, поэзия и художественная проза – это уже разделы искусства. Однако прежде чем перейти к софистическим теориям искусства, необходимо обратить самое серьезное внимание на то, что софисты, ввиду своего интереса вообще к слову, много занимались теорией слова и помимо его художественного употребления. Здесь тоже их необходимо считать первыми греческими филологами. Особенно углублялся в словесную семантику Продик, так что его занятия небесными явлениями, пожалуй, имели третьестепенное значение, если это только не просто ирония Аристофана, изобразившего в духе иронии даже и Сократа. О том, что Продик занимался учением о правильности имен, об этом в иронической форме говорит уже Платон. Из того же Платона, но уже в серьезной форме, мы узнаем, что конкретно это означало у Продика анализ синонимов. Продик тщательно различал: "общее" и "одинаковое", "спорить" и "ссориться", "одобрение" и "хвалу", "удовольствие" и "наслаждение", "хотеть" и "желать", "становиться" и "быть", "ужасное" и "тяжелое", "конец", "предел" и "самое крайнее", "учиться" и "изучать", "мужество" и "отвагу", "производить" и "делать"; "радость", "веселье", "наслаждение" и "хорошее расположение духа". Занимался Продик и омонимами. Если язык стал у софистов предметом специального изучения, то дело, конечно, не могло ограничиться одной только синонимикой. Вполне понятно, что софисты являются, например, первыми греческими грамматистами. Протагор учил о глаголе и о грамматических родах. Фрасимах Халкедонский стал учить о членах предложения, о периодах и о переносных значениях в языке. До нас дошли его собственные небезынтересные переносные выражения. Мудрость считали даже его профессией – мудрость, конечно, в античном смысле слова, то есть как практически-техническое умение. Но как раз Фрасимах и Горгий были первыми, которые "подчинили речь искусству" . Этих общих суждений об искусстве у софистов не могло быть очень много ввиду отсутствия у них чисто теоретических интересов. Интересна мысль Протагора о глубинном происхождении диалога. "Он первым сказал, что о всякой вещи есть два мнения, противоположных друг другу. Из них он составлял диалог, первым применив этот [способ изложения]". Из этого сообщения явствует не только тот важнейший факт, что Протагор был создателем диалогической формы изложения, но еще и тот гораздо более важный факт, что диалогическая художественная форма вытекает из противоречий, лежащих в глубине самих вещей. Едва ли иначе понимал Протагор и вообще всякое словесное искусство. О силе логической мысли Протагора можно заключить из сообщения Диогена Лаэрция о первом использовании у Протагора теории умозаключений. Странным образом этому противоречат сообщения Платона, Аристотеля и других о недопущении Протагором никаких противоречий и о том, что, согласно Протагору, все одинаково можно и утверждать и отрицать. Основателем риторического искусства Диоген Лаэрций считает Протагора, который, по его мнению, впервые ввел словесное состязание и пользование софизмами, хотя сам Диоген расценивает риторику Протагора как предприятие достаточно поверхностное. У этого же самого Диогена мы находим сообщение о разделении у Протагора всякой речи на четыре отдельные части: просьбу, вопрос, ответ и приказание. Другие софисты, которых Диоген не называет, вводили разделение речи на семь частей: повествование, вопрос, ответ, приказание, выражение желания, просьбу и призыв. Из той же главы Диогена о Протагоре мы узнаем, что Алкидам тоже вводил четыре разделения речи – на повествование, ответ, вопрос и приветствие. Здесь перед нами попытки раздельной эстетической оценки человеческой речи, которые в дальнейшем будут играть большую роль в античной риторике, а затем и вообще в мировой грамматике и стилистике.
Из Энциклопедического словаря Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона:
Софистика два господствующих течения в умственной жизни греков: первое относится ко 2-й половине V в. до Р. Хр.; второе ко II в. до Р. Хр.
1) После периода быстрого развития, за который греческая наука выработала несколько ценных понятий о природе, в половине V в. замечается обратное течение. Склонность к метафизическому исследованию ослабла, и наступил период критики и сомнения в достоверности приобретенных истин. Самая борьба между философскими теориями и смелость, с какой они выступали против обыкновенных представлений, возбуждали недоверие к этим попыткам научного объяснения мира. Парменид, Гераклит, Эмпедокл и Демокрит, оспаривая достоверность чувственного познания, опровергали все то, во что верили издавна; особенно же характерны были воззрения элейцев (Зенона и Мелисса) и гераклитцев, из которых первые отрицали множественность и движение, а вторые выставили движение как исключительный процесс, превратив все бытие в деятельность и отвергая всякое устойчивое зерно бытия, а вместе с тем и возможность какого-нибудь устойчивого знания. Подвести итог скептическим выводам из этого состояния философии было нетрудно, так как результаты скепсиса были даны наперед: достаточно было легковесной мудрости и искусной диалектики, которые эпоха и выдвинула в лице софистов. Будучи явлением в области философского знания, древнейшая С. вместе с тем была фактом социальной жизни греков V в. Появление учителей по профессии, с требованием за учительство известной платы, показывало, что в обществе очень силен запрос на знание. Помимо интеллектуальных потребностей — теперь явились и практические, заставившие обратиться к изучению добытых результатов науки. Знание стало политической и социальной силой. Вот почему за получением образования шли не в философские школы, а к новым профессорам мудрости, которые вызывались сделать учеников "искусными в поступках и речи", способными вести домашние и общественные дела и приобрести умение красноречиво высказывать свои мысли и убеждать других. Эта поверхностность стремлений обуславливается легкомыслием молодежи, как следствием политических обстоятельств эпохи. Знакомство с другими народами, как через увеличение историографических знаний, так и через массовое непосредственное столкновение с восточной культурой, подняв национальную гордость, вместе с тем поколебало беззаветное инстинктивное уважение к старине и древнему νόμος'у (совокупность политических, нравственных, общественных воззрений). Этому свободомыслию содействовали, с одной стороны, подвижность жизни афинян при демократических учреждениях, при частой смене правителей, установлений и законов; далее, впечатлительность и живость афинского характера и, наконец, литература. Сознательное отношение к переменам, которые прежде зависели только от божественной воли, ставило индивидуума критерием над отдельными явлениями жизни, а это еще более содействовало развитию легкомыслия в обществе. Воспитавшаяся под такими влияниями молодежь искала учителей в духе времени, которые бы могли научить обиходной, прикладной мудрости: эти публичные учителя и назывались софистами, Будучи проповедниками такого знания, софисты были прежде всего носителями греческого просвещения. Они работали для того, чтобы сообщить результаты науки массе, приспособить их к ее потребностям, причем, вследствие малой способности к самостоятельному мышлению, вся работа их была направлена на обработку и слияние уже существующих теорий. В связи с этой полезной стороной деятельности софистов было установление философской терминологии и вообще развитие аттической прозы, блистательно выразившейся в трудах ближайших греческих ораторов, историков и философов (V и IV века). С другой стороны, философский скептицизм, нравственная беспринципность и внешний формализм слова без содержания представляли собой элементы, которые оказались разрушительными для воспитавшегося на таких началах общества. Как на отрицательную сторону деятельности С., древность смотрела и на то, что они учили за плату: за это презирал С. особенно Сократ, с точки зрения которого продажа мудрости была равнозначаща продаже красоты. Что касается названия С., то оно обозначало сперва вообще "человека науки"; после Протагора, первого присвоившего себе это название, под софистом подразумевали учителя науки и политической мудрости, позднее — платного учителя риторики и, наконец, со времен Платона и Аристотеля софистикой стали называть "кажущуюся мудрость, а не действительную, а софистом — стяжателя посредством кажущейся мудрости, а не действительной" (Arist. "De sophisticis elenchis", гл. 1, § 6). Воззрение Сократа, Платона и Аристотеля на деятельность софистов сделалось историческим и отразилось в терминах нового времени: "софистика", "софист", "софизм". Из новейших ученых исторический смысл деятельности С. был впервые выяснен Гегелем, последующие ученые (Brandis, Hermann, Zeller, Ueberweg-Heinze) восстановили репутацию софистов, отметив их заслуги и выдвинув на надлежащее место отрицательные стороны их деятельности; один лишь Грот слишком преувеличил их историческое значение ("History of Greece", VIII, стр. 474 и сл.). Положительные заслуги С. выразились, главным образом, в трудах старшего поколения софистов, которые хотели быть не только политическими руководителями, но и учителями нравственности. Последующее поколение С. восприняло субъективизм, заключавшийся в трудах их предшественников, и довело отношение к знанию и нравственности до тех крайностей, в которых застали науку Сократ и его школа. К софистам старшей генерации относятся Протагор (см.), Горгий, Продик и Гипний. Учениками Протагора считаются Архагор, Эватл, Феодор Математик, Ксениад из Коринфа и др. Горгий принадлежал к элеатскому направлению, но в области отрицания пошел дальше Протагора (см.). Гиппий из Элиды, современник Сократа, считал себя знатоком всех наук и искусств и брался их преподавать. По отзывам Платона он был хвастлив и непривлекателен. Ему принадлежали, между прочим, первые работы по грамматике. О философском воззрении Гиппия нет сведений; известен лишь взгляд его на нравственность, напоминающий учение пифагорейцев. Гиппий выводил нравственность: 1) из основоположений, которые вытекают из самой природы человека и возводятся к божеству, и 2) из основоположений, которые связаны с условиями места и времени. Это противоположение вечного с временным привело в конце концов к признанию, с одной стороны, нравственной беспомощности человека и с другой — права сильного. Последним представителем этого направления С. был Продик, к которому Платон относится с большим уважением, чем к другим софистам (см. соотв. статью). Высказывавшиеся с большою осторожностью отрицательные взгляды софистов старшей генерации последующим поколением были доведены до крайности и привели к полной нравственной беспринципности. Так, Фразимах, Пол и Калликл учили, что естественное право — есть право сильного, а все положительные законы суть произвольные постановления разных законодателей в их собственных интересах; если все хвалят справедливость, то только потому, что масса людей находит ее выгодной для себя; кто, напротив, чувствует в себе силу пренебрегать законами, тот имеет на это и право (Arist., "De sophist. elenchis"; Plat., "Gorgias"). Исходя из положения об "естественном праве" и из стремления к абсолютной анархии, С. восставала против многих существующих учреждений, против всяких нравственных основ и обычаев. Все авторитеты были разбиты, и в народное самосознание внесен элемент разложения. Это разрушительное движение С. коснулось и религии, отрицательное отношение к которой, начиная с осторожного скептицизма Протагора, объявившего, что он ничего не знает о богах, выразилось в конце концов в полном атеизме Диагора и нек. др. Для борьбы с разрушающим влиянием С. явилась мощная личность Сократа. Ср., кроме общих пособий по истории древней философии, Geel "Historia critica Sophistarum" (Утрехт, 1823); Schanz, "Die Sophisten" (Геттинген, 1867); Blass, "Die Attische Beredsamkeit" (I отд., von Gorgias bis zu Lysias, Лпц., 1887); Apelt, "Beiträge zur Geschichte der Griechischen Philosophie" (Лпц., 1891); Welcker, "Prodicos von Keos Vorgänger des Socrates", в его "Kleine Schriften" (II т., стр. 393—541, Бонн, 1846); Mähly, "Der Sophist Hippias", в "Rein. Museum", 1860; Sidgwick, "The Sophists", в "Journal of Philology" (1872 и 1873); Гиляров, "Греческие софисты, их мировоззрение и деятельность (М., 1888); его же, "Платон как историч. свидетель" (Источники о софистах, Киев, 1891); Брентано, "Древние и современные софисты" (СПб., 1886).
2) В отличие от древней С., новая С. представляла собой чисто литературное явление, выразившееся в возрождении и расцвете греческой прозы и красноречия. Эпоха новой С. обнимает собой 4 столетия, начиная приблизительно с 1-ой полов. II в. по Р. Хр., и распадается на три периода: I охватывает время империи от Адриана до Александра Севера включительно (117—235). II период приходится на 2-ю половину III в. до Константина Великого (235—306); III период обнимает четвертый и пятый века. Название С. было установлено представителями описываемого литерат. движения в память услуг, оказанных красноречию софистами древнего периода: платоновско-аристотелевская критика древней С. была забыта, и древние софисты, в понимании нового поколения, воспитанного на тонкостях риторики, возросли до значения учителей и высоких образцов возрождающегося искусства. После падения аттического красноречия, в конце IV в., ораторское искусство ушло в малоазиатские школы и, перестав служить в качестве политического органа, замкнулось само в себе, стало существовать само для себя и обратилось в искусство для искусства. В новых школах развитие красноречия шло непрерывно, причем еще до I в. до Р. Хр. существовало несколько направлений, из которых особо выделялись два: так называемое азиатское, отличавшееся цветистостью и манерностью, и архаическое, или строго аттическое, воспринявшее особенности стиля Демосфена и Фукидида. В Риме греческое красноречие оказало свои услуги в пору горячей борьбы республики за свободу в I в. до Р. Хр. и еще раз выступило на политическую арену, но с падением республики оно опять ушло в школу на Восток. Дальнейшая эволюция ораторского искусства не стоит в связи с политической жизнью и может быть названа художественной. Приблизительно с двадцатых годов II по Р. Хр. замечается особо сильное оживление в школах риторики. Не довольствуясь прежней ролью учительницы юношества, она овладевает всей литературно-художественной деятельностью греков и становится средоточием духовной жизни эллинского мира. Этот поздний, но пышный и роскошный расцвет красноречия составляет так назыв. эпоху второй С. Новое движение удостоилось благоволения императоров, которые, начиная с Адриана до IV в., покровительствовали риторическим занятиям, оказывая представителям риторики почет и материальную поддержку и содействовали распространению С. путем открытия в разных городах империи платных кафедр красноречия. Софисты нередко были секретарями при императорах, занимали высшие городские должности, приглашались в качестве учителей в императорскую семью и пользовались дружбой самих императоров, как первые приближенные советники. Такую роль играли при Марке Аврелии — Гермоген и Аристид, при Септимии Севере — Гермократ, при Юлиане — Либаний. Нередко они председательствовали на национальных праздниках, были отправляемы в качестве послов к императору или наместнику, фигурировали в качестве юрисконсультов от общины (συνδικοι). Этот блеск положения и связанные с ним богатство и влияние служили немаловажной причиной развития С. Помимо внешних причин были внутренние: С. явилась как следствие художественно-образовательной потребности эпохи. Насколько в научных занятиях александрийского периода стояло на первом плане содержательное знание, настолько образовательная программа эллинско-римской эпохи выдвигала на первое место формальное развитие духа и видела в красноречии основу образования. Красноречие заняло в системе воспитания и образования то же место, какое, спустя несколько веков, занимали humaniora. Теперь вся школьная работа свелась к изучению приемов сочинения, развитию памяти, изучению образцов: даже музыка и гимнастика, как элементы воспитания, отошли на задний план. Немаловажную роль играло и национальное самосознание, которое придавало жизнь и значение занятиям. С конца I в. по Р. Хр. пробуждается в греческой литературе живое сознание преимуществ эллинского духа сравнительно с духовными проявлениями других народностей и особенно римского народа. Греки с гордостью чувствуют себя носителями и наследниками великой культуры, которая лишь под римским влиянием выродилась в утонченную распущенность: напротив, вдалеке от развращающего соседства римлян, в древнем центре цивилизации — в Афинах — еще не вымер дух эллинизма, и еще можно было думать о возрождении славного прошлого. Эти мечты, отражение которых наблюдается в большей или меньшей степени в трудах греческих писателей от Плутарха до Либания и Юлиана, послужили жизненным эликсиром для начинающего литературно-художественного движения, которое как раз совпало с упадком римского духа. Хотя собственные живые силы эллинского народа были в полном упадке, все же мечта о возрождении, уверенность в неразрушимости национальной художественной природы, сознание духовного перевеса над поработившим народом и, наконец, глубокое уважение к живой старине были могучими факторами при создании новой литературно-художественной эпохи. Утопия панэллинизма, выразившаяся, между прочим, в учреждении Адрианом общеэллинского праздника в Афинах (Πανελληνια), нашла в С. плодотворную почву для своего развития. Распространению С. содействовали учреждавшиеся в различных пунктах греко-римского мира кафедры красноречия, из которых одни были основаны на средства городского самоуправления, другие на средства императорского фиска. Платная кафедра греческой риторики в Риме была основана еще Веспасианом, при Константине такие кафедры существовали во всех провинциях. Главными же средоточиями софистической деятельности были Афины, Смирна, Эфес, Пергам, Тарс, Антиохия, Константинополь и другие города. Кроме того, софисты имели обыкновение путешествовать из города в город с целью познакомить публику со своими декламациями. Софистические сеансы (так назыв. έπιδειξεις) посещались большими толпами народа, в которых фигурировали, наряду с императором и представителями высшей знати, ремесленники и торговцы. Софисты излагали свое искусство свободно, не будучи стеснены какой бы то ни было программой. Красноречие софистов было показное, внешнее, не прикладное; они читали или декламировали свои речи публично только для услаждения аудитории, а не для какой иной практической цели. За судебные дела они брались редко, и эта сторона деятельности не считалась серьезной, почетной и трудной. Зато везде, где происходило празднество или торжество, где требовалось участие представителя или посредника в общественной и политической жизни, — приглашался софист. Софист выступал перед публикой обыкновенно в сопровождении друзей или учеников, одетый в роскошную пурпуровую одежду, и либо произносил речь на приготовленную тему, либо импровизировал. В импровизациях выразилась высшая способность софистов — декламировать на темы, которые задавались слушателями в день сеанса. В этих декламациях софист высказывался весь, мог показать и свое остроумие, и знания, и умение строить гармоничные фразы, и силу голоса, и музыкальность интонации, и мимическую способность. Даже для лиц, не посвященных и не знавших по-гречески, подобные зрелища представляли интерес, так как софист как бы играл то, что было содержанием его речи, соединяя с певучестью голоса выразительность рецитации и живость жестикуляции. Свойства деятельности софистов заставляли их обращать большое внимание на внешность и развивали в них тщеславие и гордость; в самых выдающихся из софистов личное самосознание возвышалось до античной μεγαλοψυχία (величие духа), качества, противоположного христианскому смирению. Главной отраслью деятельности софистов были речи на случай и импровизации. Речи мало чем отличались от школьных упражнений (μελέται) и требовали основательного знания политической истории (главным образом древнейшей, от Солона до Александра Великого), законов, учреждений, обычаев, сказаний, анекдотов, философии и поэзии. История давала лица и положения, — остальное варьировалось и видоизменялось согласно замыслу речи и вдохновению оратора. Таким образом слагались так называемые псевдоисторические речи. Кроме того, софисты произносили и сочиняли судебные речи, обыкновенно фиктивные, не имевшие отношения к современному судопроизводству (controversiae), в духе тех, которые сохранились до нашего времени с именем Сенеки Ритора, а также церемониальные речи, произносившиеся в торжественных и официальных случаях. Речи этого типа нередко носили названия по терминам лирической поэзии: так, были έγκώμια, ώδαι, μονωδίαι, παλίνωδίαι, λόγοι, γελεθλιακοί, έπίταφιοί, έπικήδειοι. Кроме того, произносились декламации на самые незначительные темы (άδοξοι ύποθέσεις): так, известны заглавия этого вида речей: "Похвальное слово мухе", "Похвальное слово перемежающейся лихорадке" и т. п. Кроме μιελεται, с юридической и исторической подкладкой, существовал род речей легкого, игривого содержании, в духе Лукиановских диалогов: "Геродот", "Зевксис", "Скиф", "Вакх" — это так называемые διαλέξεις или λαλιαί, или προλαλιαί. Были также философские διαλέξεις, образцы которых мы встречаем у Диона Хризостома. Благодаря развитию С. красноречия, в результате явилась атрофия других литературных родов, которые или вовсе не развивались (лирика, драма), или поступали на службу риторике. Таким образом, софистическая проза совместила в себе поэзию, историю, популярную философию и изящную литературу. История стала частью риторики со времени работ исократовской школы; что же касается философии, то древняя борьба представителей чистых философских понятий с художниками слова закончилась тем, что возникла особая категория философов, которые слыли за софистов (οί φιλοσοφήσαντες έν δυξη τοΰ σοφιστεΰσαι). К числу их принадлежали Фаворин, Максим Тирский, Фемистий, Дион Хризостом, — перебежчики от чистой софистики к эпидейктической популярной философии. Гоняясь главным образом за формой, С. относилась безразлично к материалу, лишь бы он подходил к выспренности декламаторского тона. В этом отношении менее всего могла удовлетворить софистов современность, идеалы которой казались им несравненно более пошлыми и незначительными, чем идеалы классической античности. Оттого софисты отвертывались от реальной жизни и искали себе сюжетов в возвышенной и стереотипной традиции. В связи с этим редко проявлялись правдивость и искренность чувства: софист старался не проявлять личного отношения к изображаемому предмету и уничтожить черты субъективности в риторической шумихе речи. Оттого выбирались темы и допускались положения и чувства всем понятные и известные, установленные риторическим каноном. Для софиста было безразлично, правдиво ли содержание его речи, истинны ли входящие в нее чувства, согласны ли с высшей нравственностью избранные положения: этические посылки, которые в древнейшей литературе просто предполагались, теперь потеряли свое значение, в пользу чисто формальных сторон искусства, руководимого правилами риторики и произволом фантазии. Несмотря на это бездушие искусства и отсутствие в нем художественной правды и необходимых этических элементов, софистическое красноречие действовало на фантазию, развлекало внешними эффектами и доставляло полное удовлетворение эстетическому чувству слушателей, которые умели ценить силу речи взятой самой в себе, независимо от содержания. Софисты учились своему искусству на великих образцах древности и стремились воспроизвести склад речи корифеев классической прозы, но несмотря на все эти стремления не удалось достигнуть настоящего возрождения древнего искусства речи: стиль софистов выходил искусственным и подражания не совсем совпадали с образцами. Нередко подражали не первоклассным представителям прозы, а манеристам Горгию и Гиппию, и даже новым представителям красноречия. Главными посредниками при изучении языка образцовых стилистов древности были грамматики (Трифон, Геродиан и друг.) и лексикографы (Поллукс и др.), которые изучали тонкости построения древнеаттической речи с целью научить воспроизводить по законам грамматики вымерший язык, но несмотря на это, у лучших фальсификаторов древнего стиля — у Лукиана, Лоллиана, Фаворина, Герода Аттика, Полемона и других были замечаемы погрешности против правил идеального языка и стиля. Сам Лукиан осмеивает нарушителей чистоты языка в диалогах "Солецист, или псевдософист", "Псевдологист" и "Лексифан" и правильно утверждает, что разносчики и торговцы лучше знают греческий язык, чем грамматически образованные риторы (Pseudolog., 9). Благодаря инфильтрации в прозу обильного количества поэтических элементов, явилось смешение стилей; проза сделалась вычурной и фразистой, и в результате во всей литературе воцарился особый приторный, ходульный стиль. На этой почве возникли так называемые художественные "описания" (έκηραεις) в прозе (Гермоген, Афтоний, Феон, Николай), эротические "послания" (έπιστολαι; Алкифрон и Аристенет) и греческий роман (δραμα, δραματικόν) — этот продукт второй софистики (Ямблих, Ксенофонт Эфесский, Гелиодор, Ахилл Таций, Харитон, Лонг). Подобно канону из 10 древнегреческих ораторов, был составлен канон из 10 греческих софистов, в который включены Дион Хризостом, Никострат Македонский, Антоний Полемон, Герод Аттик, Филострат, Элий Аристид, Либаний, Фемистий, Гимерий и Эвнаний, из которых Филострат написал историю 1-го периода С., Эвнаний — 3-го периода. Первым С. по Филострату был Никет Смирнский, живший при Нерве. Из других представителей ораторского искусства известны Исей Сирийский (импровизатор), Скопелиан Клазоменский, ученик Никета, Лоллиан Эфесский, ученик Исея, 1-й софист, которому была предоставлена вновь открытая афинская кафедра красноречия, Дионисий Милетский, Антиох из Эг, Александр Пелоплатон, Антиох Киликийский, Гипподром Фессалийский, Фаворин, Птолемей Навкратийский, Максим Тирский, Фемистий, Гимерий, Филагрий Киликийский, Лукиан, Элий Феон, Гермоген Тарсийский, Секунд Афинский, учитель Герода Аттика; кроме того известны софисты, вышедшие из школы Герода: Феодот Афинский, Аристокл Пергамский, Аристид Смирнский, Адриан Тирский, Хрест Византийский, Павзаний Кесарийский, Аполлоний Навкратийский, Антипатр Перополитанский, Аспасий Равеннский, Руф Перинфский. Самыми блестящими были поименованные в каноне С., и между ними особенно Полемон, Герод Аттик и Аристид. Полемон (см.) славился импровизациями. Ему, между прочим, пришлось открыть речью торжество основания панэллений в присутствии императора Адриана (ср. Jüttner, "De Polemonis vita, operibus, arte"., Бреславль, 1898). Герод Аттик (103—179), ученик Скопелиана и Фаворина, учитель Марка Аврелия и Луция Вера, признавался самым выдающимся из софистов: его называли "царем речи" (βασιλύς των λόγων) и "языком эллинов" (Έλλήνων γλωττα) Публий Элий Аристид (117—190), ученик Полемона и Герода, представитель сильного и сжатого стиля, который он развил на образцовых произведениях Демосфена и Платона; кроме того, его сочинения и речи отличались глубиной и полнотой мысли. В большей или меньшей полноте сохранились до нашего времени труды Филострата, Лукиана, Эвнания, Диона Хризостома, Элия Аристида, Максима Тирского, Фемистия, Гимерия, Либания и некоторых других.
Билет 30 Исмоилова-Бондаревская Алёна
Антоний Диоген и греческий роман
Термин «роман» появился в средние века, поэтому по отношению к так называемому «античному роману» мы вынуждены под этим термином объединять произведения, каждое из которых для современного ему читателя входило в особый литературный ряд. Следует подчеркнуть, что «греческий роман» - явление весьма сложное и объединяет произведения, имевшие совершенно разные корни и возникшие в рамках совершенно непохожих друг на друга античных жанров. Обычно, говоря о греческом романе, имеют ввиду, прежде всего, группу прозаических повествовательных произведений с немифологическими сюжетами, в большинстве своем возникших в 1-3 век н.э., и объединяемых под общим заглавием – «греческие авторы любовных произведений» или «софистические любовные романы». Сюда входят сохранившиеся полностью романы Харитона, Ксенофонта Эфесского, Ахилла Татия, Гелиодора, Лонга; известные только по небольшим отрывкам произведения Антония Диогена и Ямблиха. Наряду с этим термин «роман» прилагается довольно часто и ко многим другим произведениям, в т.ч. к таким, которые до нас не дошли и известны лишь по пересказам и отрывкам. Так говорят об историческом романе, о географическом романе, о мифологическом романе.
Любовные романызанимают в греческой литературе своеобразное место. Прежде всего поражает полное отсутствие упоминаний о них у писателей того времени. Все, что мы знаем об авторах романов, построено на нескольких заметках византийских ученых. Это затрудняет датировку романов. Сохраненные нам греческие романы содержат всегда историю влюбленных, сложные и запутанные их приключения начинаются уже после того, как герои охвачены любовью друг к другу. После длинного ряда переживаний они соединяются на всю жизнь, счастливый конец – свадьба – в этих произведениях совершенно обязателен. Оба центральных персонажа изображаются людьми ослепительной красоты, заставляющих всех встречных немедленно в них влюбляться; во многих случаях приключения их превращаются в ряд испытаний верности; верность иногда нарушается, но это не мешает счастливой развязке. Движущей силой, обрекающей героев на скитания и беды, часто оказывается гнев божества (Афродиты, Эрота), оскорбленного пренебрежением к нему, проявленным одним из героев; помимо этого их судьбой самовластно распоряжается Тюхэ – обожествленная судьба. Характерные мотивы: бегство на корабле, кораблекрушение, нападения разбойников, разлука влюбленных, продажа в рабство; любовные домогательства со стороны хозяев, во власти которых герои оказываются; заключение в темницу; казни, которых удается избежать; убийства и самоубийства, которые оказываются мнимыми. Действия романов обычно разыгрываются в восточной части средиземноморского бассейна. Характеры героев всегда отмечены чрезвычайной пассивностью: они покорно переносят все невзгоды. Поток приключений в романах подается фантастично и прихотливо, в самом разнообразном оформлении, причем очень широко используются многочисленные средства поэтического изображения.
«Роман о Нине». Одним из самых замечательных открытий в области изучения греческого романа была находка папирусных отрывков произведения, известного теперь под названием «Роман о Нине». Легендарный повелитель Ассирии Нин занимает видное место в греческих сказаниях о Востоке, упоминается у Геродота, Диодора в качестве непобедимого воина и завоевателя Азии. Центральное место в данном романе занимают фигуры ассирийского полководца Нина, которому 17 лет, и его неназванной по имени 14-летней возлюбленной двоюродной сестре. В первом отрывке сообщается о том, что они хотят пожениться, но обычаи не позволяют вступать в брак до 15 лет. Следующий фрагмент содержит рассказ о походах Нина. Во время войны с царем Бактрии он встречается в лагере с Семирамидой, женой одного из вражеских полководцев, дочерью богини Деркето. Ее красота, ум, смелость очаровывают Нина, ее первый муж лишает себя жизни и Нин женится на ней; после смерти Нина Семирамида сооружает ему пышную гробницу (по другой версии Семирамида выпрашивает у Нина власть на пять дней и использует свое правление, чтобы заключить его в тюрьму и убить). Исследователи отожествляют Семирамиду и 14-летнюю сестру Нина, так как матерью и Семирамиды, и его двоюродной сестры является богиня Деркето.