Криминал Хотели мира, а не бить битой

Завершился самый громкий судебный процесс в истории Карелии. Его финала ждали два с половиной года. Под конец, казалось, устали абсолютно все. Потерпевшие (за исключением матерей погибших парней) со временем почти перестали появляться в суде, все реже приезжали чеченские защитники подсудимых.

Когда процесс только начинался, ребята из-за решетки кричали журналистам: "Мы ничего не знаем и ничего не сделали. В прокуратуре дело было сфабриковано. Пусть весь мир это увидит!" Однако рассказывать правду не спешили. На следствии молчали все. В суде заговорили только некоторые. Безмолвствовал даже Ислам Магомадов, а ведь именно ему предъявлено самое серьезное обвинение – в убийстве двух человек.

Молчаливые

Пятеро из шести подсудимых отказались даже от последнего слова. Свое решение они объяснили претензиями к переводчику: был бы компетентным, тогда бы сказали. Особенно странно это было слышать от Асланбека Баканаева. В свое время парень учился на юридическом факультете Петрозаводского государственного университета и общался с преподавателями и сокурсниками явно не на чеченском. Остальные ребята на суде не раз демонстрировали прекрасное знание русского языка. Особенно красноречивы они бывали в разговорах с матерью погибшего Григория Слезова. Женщина услышала от них немало "добрых" слов. Тем не менее парни до последнего уверяли суд, что по-русски не понимают, а переводчик их не устраивает. Дошло до того, что даже основной защитник – Мурад Мусаев (из Московской коллегии адвокатов) – отказался участвовать в прениях. В заявлении, которое он прислал в суд, адвокат указывал на многочисленные ошибки перевода с русского на чеченский язык и обратно.

". Чеченское слово "тутмакх", соответствующее русскому "арестант", Абдурахманов И.М (переводчик. – Прим.авт.) перевел как "голова". Чеченское слово "алашо", соответствующее русскому "забота", Абдурахманов И.М. перевел как "вред"… На мой взгляд, уже не подлежит никакому сомнению тот факт, что в зале суда при производстве по настоящему уголовному делу осуществляется заведомо неправильный перевод, то есть совершается преступление. ". Мурад Мусаев заявил: у него нет ни малейшего сомнения в том, что в этой истории в конечном итоге восторжествует правда и они добьются такого процесса, в котором подсудимые будут понимать, в чем их обвиняют.

Правда – это.

На последнем заседании в зале суда были даже два переводчика, но подсудимые сомневались в компетенции обоих, поэтому единственным, кто захотел высказаться напоследок, был Герихан Магомадов. Говорил за всех.

– Мы приехали из Чеченской Республики, чтобы жить спокойно, в мире, без войны, – сообщил подсудимый. После чего заявил, что прокуроры и вся карельская власть заблуждаются в отношении подсудимых, и перечислил основные моменты, которые, с его точки зрения, и являются правдой в истории с дракой у ресторана "Чайка":

– Правда, что мы – не хулиганы. Никому умышленно телесных повреждений не нанесли.

– Правда, что чеченцы были в баре "Кому за тридцать".

– Правда, что чеченцы спаслись бегством от пьяной разъяренной толпы.

– Правда, что "потерпевшие" хулиганили на площадке около ресторана "Чайка".

– Правда, что мы поехали к ресторану "Чайка", чтобы уладить конфликт.

– Правда, что мы стали разговаривать. И первое наше движение было подать руку мира, а не ударить битой или нанести подобные удары.

– Правда, что обвинение велось именно против чеченцев, выводя из обвинения других лиц.

– Правда, что все руководители, начиная с главы Республики Карелия, с первого дня объявили нас убийцами, бандитами и хулиганами, тем самым оказывая огромное психологическое давление сначала на предварительное следствие, а потом на судебный процесс.

Вспомнил Герихан и о видеозаписи, которая велась в тот вечер в увеселительном заведении:

– Если бы была запись, мы бы не сидели здесь.

Куда она делась, и в самом деле непонятно. Три года ее искали, да так и не нашли.

Подсудимый сказал, что никогда не признавал и не признает своей вины.

– Мы добропорядочные граждане, – заключил Герихан.

Судья удалился в совещательную комнату. Приговор будет готов не раньше середины марта, и читать его будут не один день.

Напомним: государственные обвинители попросили суд признать всех подсудимых виновными в предъявленных им обвинениях и назначить от 6,5 до 22 лет лишения свободы. Правда, маме погибшего Григория Слезова и эти сроки не кажутся большими. Для Ислама Магомадова женщина попросила пожизненного заключения.

Родственники подсудимых да и сами ребята говорят, что знают, каким будет приговор, и уже настраиваются на борьбу в вышестоящих инстанциях. Уверяют: при необходимости они дойдут до Страсбургского суда.

Ждут приговора

Ислам Магомадов – образование высшее, женат, имеет малолетнего сына, был судим, но наказание отбывал условно.

Герихан Магомадов – образование среднее, женат, есть два малолетних ребенка, работал у частного предпринимателя.

Саид Эдильсултанов – образование 11 классов, жил гражданским браком, есть 4-летний ребенок, до задержания работал у своей тети – частного предпринимателя.

Магомед Камилов – по национальности аварец, образование среднее, холост, до ареста нигде не учился и не работал, был судим (условный срок).

Магомед Ахмадов – образование среднее, женат, содержал пятерых детей брата-инвалида, работал частным предпринимателем.

Асланбек Баканаев – образование неполное высшее (юридический факультет ПетрГУ), не женат.