Cеминар «Демократия и национализм» (с участием НДА) - Алексей Широпаев — LiveJournal

В Международном Мемориале состоялсяоткрытый семинар «Демократия и национализм», ставший десятым в проекте «Демократия в России» – совместном с«Левада-Центром». Мероприятие получилось многолюдным, живым, в зале присутствовали и люди националистических взглядов («слоны на кафедре слоноведения», как сыронизировал один из них). Ведущей былаТатьяна Ворожейкина – политолог, независимый исследователь. Зачитав аудитории выдержки из четырехлетней давности выступлений Эмиля Паина и Льва Гудкова на аналогичном семинаре в Сахаровском центре, она предложила участникам использовать это в качестве отправных точек.

Социолог, директор Аналитического центра Юрия Левады Лев Гудков, выступивший первым из экспертов, подчеркнул, что, если говорить о национализме как о некоей идеологии, то важно понимать, кто говорит от имени нации. В конце 1980-х – начале 1990-х, по словам Гудкова, массовых проявлений русского национализма не было: «напротив, даже была декларативная толерантность». Ситуация начала меняться примерно с середины 90-х, продолжил Гудков: «В 1996-1997 годах наблюдался резкий рост ксенофобии и количества националистических групп». Националисты в резкой форме ставили агрессивные вопросы, которые затем подхватывались «системной оппозицией» и «оцивилизовывались». Далее эти радикальные формулировки вбрасывались населению, которые их принимали уже как саму реальность, отметил Гудков.

Он также обозначил представления о чертах «русского характера», фиксируемые в массовых опросах населения: простота, открытость, терпение, жизнестойкость, привычка довольствоваться малым, духовность, коллективизм, покорность. Поскольку опрошенные вмещают в себя «сложный комплекс жертвы: жертвы обстоятельств, властей, чужаков», тяжело пережили распад империи, экономические испытания девяностых, то единственным выходом им представляется «создание мощного русского государства», сказал Гудков.

Может ли национализм быть стимулом модернизации? На этот вопрос Гудков ответил, что «мы знаем примеры», когда именно национальная консолидация приводила к переходу стран на другой уровень: Польша, Венгрия, страны Балтии. В России же национализм апеллирует к архаическому набору символов, строится вокруг государственных силовых структур и институтов патерналистской опеки, он не модернизационный, а «защитно-компенсаторный»: это «некоторые вариации на тему ущемленности, защиты от внешней угрозы, "мы бедные, зато духовные", и так далее».

Политолог, директор Центра этнополитических и региональных исследований, научный руководитель московского офиса Института Кеннана, профессор Высшей школы экономики Эмиль Паин считает, что русский национализм выступает важнейшим фактором изжития остатков империи, а именно она в значительной степени сдерживает все формы модернизации. В этом смысле «роль национализма трудно переоценить». Вместе с тем, по мнению Паина, переродиться в гражданское движение русский национализм не может.

Докладчик перечислил три очевидных ему составляющих империи: имперское тело, имперское сознание и имперский порядок. «Плач по распаду империи» и порождает нынешние представления о «нашем вожде», «национальном лидере», сказал Паин.

Он также отметил, что в нормальных, «классических» условиях империя не поощряет этническую идентификацию составных частей целого. В условиях же кризиса происходит неизбежное изменение: «власть отказывается от универсализма в пользу поддержки этнического большинства». Гибрид поздней империи с опорой на этническое большинство – основа для распада, подчеркнул Паин.

По его словам, в России русский национализм в чистом виде появился лишь в 2011 году, раньше были различные формы имперского шовинизма: отсутствие длительной традиции и объясняет «слабость» русского национализма.

Паин также акцентировал внимание аудитории на «радикальных переменах» недавнего времени: немалая часть националистов сегодня в оппозиции власти, однако «сегодня – национализм, а завтра – Удальцов, "движуха"». Навальный же, с точки зрения Паина, не националист, он вообще не идеолог, это политик «с чутьем», занимающийся собственным паблисити.

Почему националисты «так заметны» на протестных акциях в России последних месяцев, хотя подавляющее их большинство в данных протестах не участвует? Поскольку общей программы действий нет, «лидеры протестного движения пускают на сцену всех», сказал Паин.

Следующим выступающим был Карл Уилкенс, директор некоммерческой организации «Мир за пределами моего мира» (World Outside My Shoes). Сразу же подчеркнув, что он не является экспертом по теме семинара, Уилкенс рассказал о своей жизни с семьей в Руанде, «потрясающей стране с шикарной погодой». В составе гуманитарной миссии, 1990-1996, он увидел, как «общество само себя разрушило» (имеется в виду массовый геноцид 1994 года). Уилкенс отметил, что, несмотря на внешнюю хаотичность происходившего, в Руанде времен геноцида был внутренний порядок – убийства совершались направленно. Однако под горячую руку все равно можно было попасть и случайно, подчеркнул он: «Нас спасли соседские женщины, они встали перед бандой убийц и заявили: "Вы не можете войти в этот дом, их дети играют вместе с нашими детьми". Удивительно, но это подействовало».

По словам Уилкенса, «идея врага строится искусственным путем: если мы не хотим видеть в другом хорошее, мы и не увидим». О своем нынешнем приезде в Москву он сказал, в частности, так: «Я встретил в метро добрых, простых, открытых людей».

«Не думаю, что впечатления Карла о Москве были бы такими радужными, если бы у него был другой цвет кожи», – заметила в ответ Татьяна Ворожейкина. Она привела данные «Левада-Центра» последних нескольких лет, остающиеся практически неизменными: около 60% респондентов одобряют лозунг «Россия для русских». Обесчеловечивание другого вошло в повседневную жизнь, сказала Ворожейкина. Демократический же потенциал национализма ситуационен, добавила она.

Навальный для Ворожейкиной – убежденный националист, «на дух не переносящий кавказцев». Но люди демократически, либерально настроенные «готовы сейчас ему это прощать», что интересно.

Журналист, директор Информационно-аналитического центра «СОВА»Александр Верховский, отвечая Эмилю Паину, напомнил, что антиимперские настроения были в России и в 90-х (скинхеды), да и оппозиционный русский национализм – «вещь не новая». Могут ли сегодня русские националисты быть частью промодернизационного движения? Попытки есть, сказал Верховский, но «организованные группы националистов малы, исчисляются десятками людей». Развивая тему, он отметил, что национализм становится промодернизационным, когда выступает реакцией на «старый режим» или реакцией на другой национализм. Но в России оба варианта не проходят.

В современном русском национализме, с сильным деструктивным посылом, есть два течения, продолжил Верховский: цивилизационное (Россия как «великая идея и миссия») и этническое, расистское, которое доминирует («подавляющее большинство – неонацисты»). Могут быть промодернизационные движения с элементами национализма, добавил он: «Даже некоторые антифа характеризуют себя таким образом (модная идея!). Но пока все это бесплодно».

О Навальном Верховский сказал как об «искреннем националисте», добавив, впрочем, что это мнение может быть ошибочным.

Сергей Магарил, доцент факультета социологии РГГУ, задал вопрос: какова вероятность того, что путинский режим сменится националистическим режимом. Эмиль Паин в ответ счел невероятным то, что власть в России захватят этнонационалисты.

Илья Лазаренко (Национал-Демократический Альянс) полагает, что русский национализм может быть модернизационным, а не консервативным, но для этого России необходимо перестать быть имперской: «Нужно изменить структуру. Появление русских республик переломит имперскую традицию».

Национал-демократ, публицист Александр Храмов, ссылаясь на статьи Путина и Ходорковского, заявил, что национал-демократический дискурс охватил теперь «самые верхи».

Сергей Симонов из Социал-демократического союза молодежи, подчеркнув, что не причисляет себя к имперцам и что «дробиться можно до бесконечности», задал вопрос: «Почему нельзя строить правовое демократическое государство всем вместе?».

Координатор проекта «Демократия в России», организатор семинараЕвгения Лезина высказала мнение, что налицо опасность радикального русского национализма, уже воздействующего на весь политический спектр («феномен Навального»). С ее точки зрения, в системе посттоталитарной империи Восточная Европа для России – не образец, стоит ориентироваться, скорее, на послевоенную Германию.

Александр Верховский возразил: «Ориентироваться на послевоенную Германию нам не по рангу». Отвечая же Александру Храмову, он сказал, что «никакое долгосрочное явление не должно быть обязательно за или против демократии, все ситуативно». Верховский также подчеркнул, что «у нас тяжелое положение, из которого быстрый выход во что-то хорошее невозможен», и отметил, что националисты присутствуют в нынешнем протестном движении, поскольку «нет общей программы, сложно провести границы, невозможно никого отсекать».

Эмиль Паин вновь отметил позитив русского национализма в разрушении остатков имперского порядка: «Пусть останется та же территория, но будет федерация, а не империя». По его мнению, массовый отказ от имперской идеи «происходит на наших глазах».

Что же касается словосочетания «партия жуликов и воров», запущенного Навальным в массовый обиход, то оно, заметил Паин, еще из XIX века, а в начале 1990-х было в газете «Завтра» (с адресацией Чубайсу и Ко).

Лев Гудков в своем заключительном выступлении сказал, что имперские символы воспроизводятся сегодня в России рутинными институтами (школой, армией, правоохранительными органами) и тиражируются СМИ, вследствие чего спектр националистических умозрений несколько вырос. Вместе с тем, националистов на протестных митингах – 6-10%.

Сочетание национализма с критикой власти, стремлением к социальной справедливости, демократии на словах возможно, считает Гудков. Но подлинная демократия подразумевает разнообразие, появление соответствующих институтов, выстраивающих отношения в рамках данного многообразия, сказал он. «Не думаю, что русский национализм в нынешних условиях может дать импульс модернизации. Пока это пустая конструкция, как и "особый путь" России, ничего содержательного. Все версии русского национализма не связаны с идеей будущего, нет механизма целеполагания», – подытожил Гудков.

В свою очередь, Илья Лазаренко, снова получив микрофон, заявил, что национальная солидарность совершенно не обязательно должна быть связана с национальным превосходством или национальной исключительностью. Ксенофобия же, по его словам, «имеет биологическую природу», это «продукт эволюции», «способ выживания».

Если же говорить о национал-демократии, то нужно упомянуть необходимость создания национал-демократического государства, подчеркнул Лазаренко: «Империя трещит по швам, и это хорошо. Нужно сознательно придерживаться точки зрения, что имперская идея всегда противоречила интересам русского народа. Нужно психологически отстраниться от российского государства».

Завершая семинар, Татьяна Ворожейкина вспомнила фильм Иштвана Сабо «Вкус солнечного света», после просмотра которого «захотелось защищать империю», поскольку становится с наглядностью ясно, до какой степени становление национального государства в ХХ веке – вещь опасная и, с точки зрения модернизации, контрпродуктивная.