Сергей Пясецкий "Любовник Большой Медведицы"

Так что - вот пока первая глава книги "Любовник большой медведицы" в моем переводе.

Обложка испанского перевода 1944 года издания

Глава первая

Под колесами большой телегиНа границе дождь обмоет,А солнышко высушит;Лес от пуль укроет,Шаги ветер заглушит.(Из песни контрабандистов)

Это была моя первая "дорога". Шло нас двенадцать: я и еще девять контрабандистов; партию вел «машинист»* Юзеф Трофида, старый, опытный проводник; за товаром присматривал еврей Лева Цилиндр. «Нóски» у нас были легкие: по тридцать фунтов каждая, но они были большими. Товар переправляли дорогой: чулки, шарфы, перчатки, шали, галстуки, гребни…Мы сидели, утопая в темноте, в длинном, узком и влажном канале, проходящем под высокой насыпью. Вверху бежала дорога, ведущая из Ракова на юго-восток. Сзади мерцали огни Поморшчизны. Впереди была граница. Мы отдыхали. Парни, укрывшиеся в канале, курили, пряча огоньки папирос в рукавах курток – последний раз перед отправлением в дорогу. Курили медленно, жадно втягивая в грудь табачный дым. Некоторые поспешно докуривали уже вторую папиросу. Все сидели на корточках, опершись о влажные стены канала плечами, на которых были закреплены на лямках, как ранцы, большие «нóски».Я сидел с краю. Около меня, возле самого устья канала, маячил на темном фоне неба неясный силуэт Трофиды. Он повернулся ко мне бледным пятном лица и начал шептать хриплым, как бы простуженным голосом:– Держись меня… Понимаешь. Ну и того… Если влипнем… только нóски не бросай. Смывайся с нóской… Если большевики без товара поймают… впаяют шпионаж… Тогда конец. На торф переработают. Я кивнул головой, что понял.

Через несколько минут двинулись дальше. Мы крались длинной змеей по лугу, вдоль высохшего русла ручья. Впереди шел Трофида. Временами он останавливался. Тогда мы все приостанавливались и, напрягая взгляд и слух, изучали окружающую нас тьму.Вечер был теплый. Звезды туманно сверкали на черном фоне неба. Я старался держаться как можно ближе к нашему проводнику. Ни на что не обращал внимания. Заботился только о том, чтобы не потерять из виду серое пятно нóски на плечах Трофиды, потому что больше ничего не мог разглядеть… Я напрягал взгляд, но в темноте не мог точно определить расстояние и несколько раз натыкался грудью на проводника. Вдалеке перед нами показался огонек. Трофида остановился; я оказался возле него.– Что это? – спросил у него тихо.– Граница… уже близко… – прошептал проводник.К нам приблизилось еще несколько парней. Остаток партии я не мог разглядеть. Мы уселись на влажной траве. Трофида пропал в темноте: пошел проверить переход через границу. Когда позднее вернулся к нам, изрек тихо и – как мне казалось – весело: – Ну, братва, шуруем далее. Погранцы кемарят… Двинулись в дальнейший путь. Шли мы довольно быстро.Я немного нервничал, но совсем не боялся – может, потому, что не понимал, какой я подвергаюсь опасности. Возбуждали меня, однако – тишина, таинственный поход и само слово «граница».Внезапно Трофида остановился. Я остановился около него. Несколько минут мы были неподвижны. Потом проводник сделал ладонью широкий жест, как бы разрезая воздух с севера на юг, и тихо сказал: «Граница!». Тут же пошел дальше. Я последовал за ним, совсем не чувствуя тяжести нóски. Я напрягал взгляд, стараясь не потерять из виду мелькающий передо мной серый прямоугольник нóски.Мы снова пошли медленнее. Я ощутил в этом другую опасность, но не мог понять: какую?Проводник остановился. Долго прислушивался. Потом пошел назад, обходя меня. Я повернул за ним, но он сказал: «Жди!». Вскоре вернулся. Вместе с ним шел Крыс, среднего роста, щуплый контрабандист, очень смелый и ловкий. Шел без нóски, потому что ее на время взял один из ребят. Остановились около меня.– Пойдешь оврагом… Речку перейдешь по камням… – шептал Трофида.– Около Кобыльей Головы? – спросил Крыс.– Да… На другой стороне жди!– Харé! – ответил Крыс и пропал в темноте.Вскоре и мы отправились. Трофида послал Крыса «на живца». Если бы его задержали, он должен был или спасаться бегством, или, пойманный, так шуметь, чтобы мы это расслышали и у нас было бы время убежать.Переправы через реку всегда были опасными. Там чаще всего устраивали на нас засады. Было это тем легче, что у нас было мало удобных мест для переправы, и пограничники, зная об этом, часто их блокировали. Были там и броды, но нам не всегда хотелось лезть в воду и мокрыми идти дальше. Мы предпочитали рисковать и проходить речушку в опасных, но удобных местах.Мы медленно продирались через широкий пояс густых зарослей лозы. При этом мы создавали много шума. Я издалека уже слышал журчание бегущей по камням воды, а вскоре мы оказались на крутом берегу речушки. Крепко держась за прутья ивы, я стоял около Трофиды, ожидая, что же будет дальше. А он лег на берегу и начал медленно сползать вниз. Через секунду я услышал его голос, приглушенный шумом воды:– Сползай сюда. Живо!Я лег на берегу речушки, а потом завис ногами в воздухе. Трофида помог мне спрыгнуть вниз. Позднее, поддерживая меня за предплечье, он медленно пошел к противоположному берегу. Мои ноги скользили по мокрым камням, которые шатались под ступнями и разъезжались в стороны.Наконец мы закончили переправу. Когда мы стояли в кустах лозы на другом берегу речки, ожидая, когда переправится остальная часть «партии», я увидел выплывающий из темноты силуэт. Я быстро отшатнулся и чуть было не свалился в воду. Трофида остановил меня.– Куда ты. Свой это!Это был Крыс, который проверил проход через речку и несколько десятков шагов за ним. – Все клёво! Можно валить дальше! – сказал он Трофиде.Когда партия закончила переправу, мы отправились дальше в дорогу. Теперь мы шли быстро, почти не соблюдая осторожность.Небо слегка очистилось от облаков. Стало лучше видно. Я мог без усилия следить за силуэтом идущего передо мной товарища. Заметил, что меняю время от времени направление движения, но я не знал, с какой целью он это проделывает.Мы шли все быстрее. Я чувствовал себя очень уставшим. У меня болели ноги, потому что сапоги мои были порванными, и во время переправы через речку в них налилась вода. Я охотно попросил бы Трофиду, чтобы он дал мне отдохнуть, но стыдился. Стискивал зубы, тяжело дышал и с отчаянием в душе брел дальше.Мы вошли в лес. Там было совсем темно. Поднимались на крутые холмы, спускались в овраги. Мои ноги заплетались в густых зарослях папоротника, цеплялись за кусты, спотыкались о корни деревьев. Я чувствовал уже не усталость, но как бы онемение во всех членах. Шел автоматически.Наконец мы оказались на краю огромной поляны. Трофида остановился.– Стоп, хлопцы!Контрабандисты начали сбрасывать с плеч нóски, а потом ложились на землю, опираясь на них плечами и головой. Я торопливо сбросил с плеч широкие матерчатые лямки нóски и последовал их примеру.Я лежал, глядя вверх, жадно впитывая всей грудью холодный воздух. В голове была одна мысль: «Чтобы не скоро отправились дальше».Трофида пододвинулся ко мне.– Как там, Владек? Устал?– Н… нет…– Но, не болтай! Я знаю… сначала каждому тяжело…– Сапоги у меня плохие. Ноги болят.– А сапоги купим новые. Хромовые тип-топ! Приоденешься на сто два!Контрабандисты разговаривали вполголоса. Некоторые курили папиросы.– Хорошо бы согреться, ребята! – сказал Ванька Большевик.– Мудро! – поспешно подтвердил Болек Лорд, который не пропускал ни единого случая выпить.Я услышал удары ладоней о донышки бутылок. Трофида долго пил водку прямо из горлышка бутылки, запрокидывая голову далеко назад. Позже подал бутылку мне.– Держи, хлебни! Это тебе поможет. Первый раз в жизни я пил водку прямо из бутылки.– Давай до конца! – подбадривал меня приятель. Когда я выпил водку, дал мне большой кусок колбасы.Хлеба не было вообще. Колбаса казалась необычайно вкусной. Я жадно ел, не сдирая шкурки. Потом закурил папиросу, которая показалась мне непривычно ароматной… Мне стало весело. Чувствовал себя отлично. Водка огнем разлилась по телу. Придала мне новых сил. После почти часового отдыха тронулись в путь. Сейчас было еще лучше видно. Глаза уже привыкли к темноте и я без труда различал в нескольких шагах впереди меня фигуру Трофиды. Идти было легче. Усталость исчезла. Беспокойства не чувствовал. Кроме того, я был совершенно уверен в нашем «машинисте».Юзеф Трофида был известен на пограничье как искушенный и очень осторожный проводник. Не рисковал никогда. Шел «на ура» только тогда, когда не было другого выхода. Дороги через границу знал отлично и каждый раз их менял. Одним путем шел к Советам, другим возвращался.С ним ребята охотней всего ходили «на работу», купцы давали ему дорогой товар. Он был известен как счастливчик, хотя счастье его в первую очередь было связано с его осторожностью… Он никогда не сбивался с пути. В самую темную осеннюю ночь двигался по чащобам так уверенно, словно шел днем по хорошо известной ему дороге. Направление находил «нюхом».Это был единственный мой знакомый в местечке. Когда-то мы вместе служили в армии. Встретил я его в Вильне, где долгое время слонялся без работы. Он приехал туда за покупками. Когда он узнал, что я сильно нуждаюсь, предложил мне поехать с ним на пограничье. Я не колебался вообще. После приезда в Раков я поселился у него дома, и теперь мы в первый раз пошли на работу. Он не хотел брать меня в дорогу. Советовал мне, чтобы я еще отдохнул и набрался сил. Но я уперся, что пойду сразу.Партия Трофиды не была однородной. Некоторые парни отделялись от нее, начиная работать самостоятельно или сообща с другими контрабандистами. Их места занимали другие, и работа шла дальше. Трофида вел обычно от семи до двенадцати человек – в зависимости от количества «перебрасываемого» через границу товара.Когда я первый раз увидел Трофиду, по прошествии почти двух лет со времени службы в армии, я едва его узнал. Он похудел, загорел; голова была немного втянута в плечи, как будто он постоянно боялся удара сзади; глаза его были постоянно прищурены. А когда я лучше к нему присмотрелся, разглядел на его лице много морщин.Трофида постарел, хотя был только на пять лет старше меня. Был по-прежнему веселый, любил шутить и устраивать розыгрыши, но делал он это теперь неохотно, словно из-под палки. Мысли его были где-то далеко. Через несколько лет я хорошо это понял. Узнал, что скрывалось в прищуренных глазах приятеля, которые слепил дневной свет. Мы шли по полям и лугам. Ноги скользили по мокрой траве, соскальзывали с узких меж, вязли в болоте. Мы шли через леса, продирались сквозь кусты. Обходили разные препятствия – одни мы могли увидеть, о других знал только Трофида. Иногда мне казалось, что мы бредем бесцельно, что мы потеряли дорогу, заблудились… Недавно, например, мы карабкались на крутой склон холма, на вершине которого росла белеющая в темноте береза. Теперь снова карабкаемся по глинистому полю на склон холма – и снова… береза. Мне хотелось обратить на это внимание Юзека, но не пристало мне это делать.Мы прокрадываемся мимо деревни. Я различаю в темноте серые контуры хлевов. Перелезаем через ограды. Идем по какой-то дороге. Время от времени всплывают из темноты огни в окнах хат, находящихся в нескольких десятках шагов от нас. Стараюсь не смотреть на них, потому что после этого мрак густеет и мне трудно разглядеть силуэт Трофиды.Вдруг поблизости начинают гавкать псы. Почуяли нас, хотя ветра нет. Мы ускоряем шаг. Выходим на глинистую полевую тропинку. Дорога засасывает ступни. С немалым усилием делаю каждый шаг. Хочу нагнуться и придерживать руками голенища сапог, потому что на каждом шагу они сползают с ног. Какой-то пес гонится за нами. Задыхается от бешеного лая. Я думаю: хорошо, что я не сзади. Через секунду слышен визг пса. В него попали камнем.Снова углубляемся в темноту. Бредем по бездорожью. Стремимся в таинственную даль. Внезапно вижу, что потерял дорогу… Что не вижу перед собой нóску Трофиды. Пошел быстрее вперед – ничего. Иду влево – ничего. Вправо – ничего. Внезапно слышу сзади голос Лорда: «Чего ты крутишься?». Я хотел позвать Юзека, но почувствовал, что кто-то берет меня за предплечье.– Что с тобой? – спрашивает Трофида– Темно… Заблудился…– Сейчас будет лучше, – отвечает Трофида и идет вперед.Сейчас идти удобнее. Ясно вижу мелькающее передо мной узкое белое пятно. Почему-то оно напоминает мне порхающего в воздухе голубя. Это Трофида, чтобы облегчить мне наблюдение за ним, заправил за воротник куртки конец белого платка… Сейчас я не вижу ничего вокруг, только это белое пятно порхает в темноте. То парит в мрачной дали, то дрожит прямо перед глазами.Алкоголь перестал на меня действовать, и я чувствую все большую усталость. А одновременно охватывает меня сонливость. Подтягиваю лямки нóски наверх и, согнувшись, все бреду вперед… За белым платком на шее Трофиды, уплывающим в бесконечную ночь. Спотыкаюсь, пошатываюсь вправо и влево, но иду… Скорее силой воли, чем силой мышц.

ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЖЕТ СЛЕДОВАТЬ

П.С Для знающих польский: Полный польский текст книги по клику на картинку