К 150-летию Максима Петровича Дмитриева (21.08. 1858 – 15.10.1948)
Этот небольшой юбилейный очерк был написан в сентябре 2008 года и опубликован с большими искажениями (правда, с согласия автора) в Саровской газете «Саров» №48 (881) от 26 ноября 2008 г. во внутренней вкладке «САРОВСКАЯ пустынь» № 14 (52) ноябрь 2008 г. (почему – то в рубрике «Из архивной пыли», — а ведь фото Дмитриева востребованы сегодня как никогда!) под заголовком «СВЕТОПИСЕЦ».
«Краеведческое исследование – это, прежде всего, кропотливая работа, связанная с изучением и анализом документальных материалов: письменных, фотографических и пр. Согласимся, приятно смотреть книги, посвященные истории Отечества, которые хорошо иллюстрированы. В этой связи считаю нужным обратить внимание на фотографов, чьи работы украшают страницы изданий, но имена незаслуженно забыты. Их бесценные материалы использовались так, будто существовали всегда. Только сегодня мы начинаем понимать, как важно установить авторство той или иной фотографии. Фотография – застывшее мгновение жизни, каким оно предстало видению фотографа, тесно связанное с движением его собственной души, его сердца. К сожалению, биография фотографа редко попадает в поле зрения краеведа, а ведь она является важным источником информации для исследования, опирающиеся на фотодокументы».
А. Р. Комлев (Москва).
21 августа 2008 исполнилось 150 лет со дня рождения выдающегося нижегородского фотохудожника Максима Петровича Дмитриева. С его именем связано начало русского публицистического фоторепортажа. «Основоположник», «родоначальник», «мастер» фоторепортажа, «фотолетописец России» – так называют Дмитриева исследователи его фотографического наследия.
К этому событию Почта России выпустила художественный маркированный конверт (ХМК): «150 лет со дня рождения М. П. ДМИТРИЕВА, нижегородского фотографа» с его портретом и фирменным бланком — паспарту (см. фото 1 — Художественный маркированный конверт (ХМК): «150 лет со дня рождения М. П. ДМИТРИЕВА, нижегородского фотографа».) Символично, что конверт свободно продается в Сарове в отделениях почтовой связи, в городе, для которого так много сделал в историческом плане М. П. Дмитриев. Имеются в виду большие дореволюционные серии его фотографий, большая часть которых многократно переиздавалась на почтовых карточках – видовых фотооткрытках: «Саров», «Саровская пустынь», «На пути в Саров». В моей коллекции есть одна открытка Дмитриева «Саровъ. Торговая часть поселка Саровскаго монастыря», прошедшая почту Российской Империи из Сарова в Петроград в ноябре 1916 года. Подробно об этой открытке было рассказано в заметке «Привет из Саровской пустыни 90 лет спустя» (см. газету «НГ №» № 30 от 26 июля 2006 г.). Несколько лет меня не отпускал вопрос: «А сколько же разных почтовых карточек с видами Сарова было издано фотографом М. П. Дмитриевым в Нижнем Новгороде?» Теперь на этот вопрос получен ответ, о котором будет сказано ниже.
Не случайно в предисловие к этой статье помещены слова А. Р. Комлева. Наши Саровские краеведы, историки, журналисты зачастую используют фотонаследие Дмитриева в своих изданиях, не ссылаясь не него. За примером далеко ходить не надо. Возьмем хорошую книгу «Дорога длиной в век: Легенды и были Присаровья». Составитель А. А. Ломтев, И-ИА «Саров», 2008 г. Книга претендует на «научно-популярное издание». В оформлении обложки книги использована фотография Дмитриева, изданная им самим на почтовой карточке № 353 «САРОВЪ. Общiй видъ монастыря» (см. фото 2 – Саров. Общий вид монастыря, фото М. П. Дмитриева 1904 г.), однако никаких ссылок на автора фото в выходных данных книги нет.
Из многочисленных материалов о М. П. Дмитриеве в Интернете выделяется статья Алексея Колосова «К вопросу о социально-исторической эволюции фотожурналистики». Предоставим ему слово.
«Одной из самых ярких личностей в истории отечественной фотографии второй половины ХIХ – первой половины ХХ вв., несомненно, является Максим Петрович Дмитриев. Незаконнорожденный сын крепостной дворовой девки из Кирсановского уезда Тамбовской губернии появился на свет 9 августа 1858 года (21 августа по новому стилю, в деревне Повалишино – прим. Ал. Д.), за два с половиной года до отмены крепостного права в России. В 15 лет, учеником фотографа Императорского дома, мастера Московского живописного цеха Михаила Петровича Настюкова, он начинает изучать азы светописи и уже через несколько месяцев проходит путь от мойщика стекол для фотографических пластин до первого помощника Михаила Петровича. В это же время Максим Дмитриев посещает воскресные рисовальные классы Строгановского художественного училища, самостоятельно изучает историю отечественной живописи и архитектуры. Уже через год хозяин берет его с собой для работы в фотографическом павильоне на Нижегородскую ярмарку. Здесь и состоялось судьбоносное знакомство Максима Дмитриева с известным фотографом-художником Андреем Осиповичем Карелиным, выпускником Санкт-Петербургской Академии художеств. Опытный мастер заметил талантливого юношу и в 1879 году пригласил его к себе на работу.
Невероятные по сложности одного только технического осуществления, фотоэкспедиции Максима Дмитриева заставляют преклоняться перед его талантом, трудоспособностью и патриотизмом тем искреннее, чем очевиднее становится бурный процесс эволюции техники, оптики и фотоматериалов. Не всякому современному фотографу, оснащенному легкой и компактной техникой, по плечу то, что осуществил Максим Петрович в конце ХIХ века. Пройти, проплыть, проехать от истоков до устья Волги с многопудовым грузом, который составляли громоздкие деревянные крупногабаритные фотоаппараты, тяжелые и хрупкие фотографические пластины (размером до 50х60 см) – уже испытание не из легких. Оставить в дар современникам и потомкам тысячи изумительных по достоверности, образности высокохудожественных изображений главной русской реки, исторических и природных памятников на ее берегах и народов, ее населявших (потратив на волжские экспедиции около 40 тысяч рублей собственных денег) – разве не альтруистический подвиг! Не обладая наследственными капиталами, Максим Дмитриев, надо полагать, компенсировал подобные, немыслимые не только для бедняков, затраты, выполняя фотографические заказы для состоятельных соотечественников.
Некоторые современные исследователи называют Максима Петровича Дмитриева основоположником отечественного фоторепортажа. На чем основываются эти утверждения? Снимки Дмитриева достоверны, исторически документальны, технически безупречны, образны. Выполненные им в ХIХ веке портреты купцов, писателей, старообрядцев, обитателей ночлежек, крестьян и рабочих сегодня просто бесценны. Фотохроника голодающего Поволжья, созданная Максимом Дмитриевым в период неурожайных 1891–1892 гг., не претендует на полноту освещения народного бедствия. С громоздким фотоаппаратом и тяжелым грузом фотопластин автор побывал лишь в некоторых, наиболее пострадавших от голода и эпидемий, уездах Нижегородской губернии. О чем он пишет сам в предисловии к фотоальбому «Неурожайный 1891–1892 год в Нижегородской губернии», изданному в собственной фототипии: «Альбом этот, хотя и не дает полного понятия о положении Нижегородской губернии в бедственный 1891/1892 год, так как заключающиеся в нем снимки с натуры касаются лишь некоторых уездов Нижегородской губернии, тем не менее, представляет в общем наглядные картины пострадавшего населения губернии и, главным образом, способов помощи ему, оказанной правительством и частными людьми, выразившейся одинаково во всех уездах губернии. Представляя настоящий альбом публике, смею просить ее быть снисходительной к моему труду, исполненному, насколько мне кажется, добросовестно, но при крайне ограниченных средствах и количестве времени, которое я мог посвятить на его создание»
От себя добавим, что на создание «Волжской коллекции» — съемки Волги и ее окрестностей от истоков до устья через каждые 5 — 8 верст Дмитриев затратил девять сезонов с 1894 по 1903 год. В январе 1899 г. по предложению П. П. Семенова-Тянь-Шанского и известного географа А. В. Григорьева М. П. Дмитриев был избран в действительные члены Русского географического общества. Это ли не признание?
Более 40 лет успешно проработало в Н. Новгороде – Горьком фотоателье М. П. Дмитриева с 1886 по 1929 год. Как пишут историки, «из-за того, что в его мастерской «числились» пятнадцать наемных работников, фотохудожник был объявлен эксплуататором и буржуазным элементом». С конца 1929 г. Дмитриев из владельцев становится павильонным фотографом, заведующим художественной частью своей бывшей фотографии. О своей жизни, работе и судьбе сообщил нам сам М. П. Дмитриев в своем письме 1937 года. Приведем текст этого письма из статьи «Дмитриев Максим Петрович. Начало русского реализма»:
Председателю Исполнительного Комитета Горьковской области товарищу Юлию Моисеевичу Кагановичу от фотографа Дмитриева Максима Петровича г. Горький, 6-я линия, д. 22.
Глубокоуважаемый Юлий Моисеевич! Обращаюсь к Вам за защитой моих авторских прав фотографа-этнографа. Свою трудовую жизнь я начал с 9-ти летнего возраста. Пройдя тяжелый путь «мальчика», я был отдан матерью в ученики в одну из Московских фотографий. Это и определило мой жизненный путь фотографа-этнографа и краеведа. Не имея и дня отдыха, я в течение почти 60-ти лет фиксировал жизнь, отмечая природу, быт и события Горьковского края и всей Волги. В каждом музее нашего Союза Вы найдете мои фотографии. Я не считаю нужным перечислять свои работы, ибо важнейшие из них указаны в прилагаемом при моем письме журнале «Фотограф» на стр. 104. Мой фотоархив состоит из несколько тысяч негативов и обнимает: всю Волгу от истока до Астрахани, буквально все строительство нашего края, как до, так и после революционного периода, по моим фотографиям можно легко проследить всю жизнь края за полувековой период с 1886 года по 1932 год.
Общественность оценила мою работу, и в 1927 году в день 50-летия моей работы ряд общественных организаций и Государственных отметили мою деятельность. В 1929 году я передал свои фотографии в Деткомиссию, оставшись в ней в качестве руководителя художественной частью и фотографа. Мой архив я передал во временное пользование Деткомиссии. Преклонный возраст (мне 79 лет) и слабое состояние здоровья заставили меня оставить работу руководителя, и я решил заняться чисто архивно-этнографической работой, при помощи моего фотоархива. С этой целью я в 1933 году приступил к перевозке архива из фотографии Д. Т. К. к себе на квартиру.
Однако этому воспрепятствовал Председатель Крайархбюро т. Монахов и изъял из моего архива около 7000 негативов, сделав это изъятие вопреки моего согласия и ничего мне за негативы не уплатив.
Изъятыми негативами оказались:
1) Снимки революционного движения и революционных деятелей — 200 шт.
2) Виды Волги — 4000 шт.
3) Виды заводов и строительства — 800 шт.
4) Памятники старины — 100 шт.
5) Виды города Горького — 800 шт.
6) Типы народностей — 100 шт.
Такое огульное изъятие противоречит нашему законодательству, ибо согласно инструкции Центроархива хранению в Арх-бюро подлежат лишь снимки, имеющие историко-революционное значение, изображающие моменты революционной борьбы.
Таким незаконным изъятием т. Монахов лишил меня возможности продолжать мою полезную работу этнографа-краеведа, а также и единственного источника к существованию. Имея в своем распоряжении архив, я мог бы выполнять многочисленные заказы краеведческих организаций и выставок по отпечатыванию снимков, а, следовательно, получал бы материальное вознаграждение.
Кроме того, эта работа удовлетворяла бы меня и морально, т. к. я имел бы возможность продолжать общественно полезную работу, пользуясь трудами всей моей жизни. Негативы от т. Монахова сложены в Старом Соборе в Кремле, судьба их мне неизвестна и меня, автора их, не только лишили права ими пользоваться, но вообще в здание архива не допускают.
Меня крайне обижает такое несправедливое ко мне отношение и полагаю, что своим трудом я заслужил более чуткое внимание, тем более что пользу стране я принес не только как фотоработник, но и как гражданин. Из копии прилагаемой при сем письма А. М. Горького Вы увидите мое не безразличное отношение к революционному движению. Моя просьба к Вам, уважаемый Юлий Моисеевич, состоит в том, чтобы Вы оказали мне содействие к возврату незаконно отобранных у меня негативов, если же Вы полагаете, что негативы эти необходимы Государству, то я, не возражая против их хранения в Архиве-бюро, ходатайствую о назначении мне пенсии, с помощью которой я мог бы безбедно прожить остаток лет.
Мне не удалось установить, была ли назначена пенсия М. П. Дмитриеву, но как пишет Юрий Галай в статье «Дмитриев»: «Дом №32 на Ижорской улице и дачу на Щелоковском хуторе оставили за известным фотографом благодаря заступничеству М. Горького». На старости лет Максим Петрович не остался одинок. Из очерка Олега Рябова «Кисть рябины с каплями дождя» можно узнать, что до конца дней за «старым хозяином которому в 1948 году исполнилось 90 лет» «по-прежнему хлопотливо ухаживала» Поля, «долгие годы служившая горничной у Дмитриевых». Умер Максим Петрович 15 октября 1948 г. и похоронен на Бугровском кладбище в Нижнем Новгороде.
В бывшем помещении фотоателье Дмитриева на Сенной (ныне ул. Пискунова, д. 9-а в Н. Новгороде) в сентябре 1992 г. открыт первый в России Русский музей фотографии. С октября 2000 г. музей имеет статус государственного. К 150-летию М. П. Дмитриева сотрудники РМФ наметили и осуществляют большой план мероприятий, с которым можно познакомиться в Интернете.
В заключение хочется сказать о настоящем прорыве, который наметился в декабре прошлого года в отношении фотонаследия М. П. Дмитриева для рядовых краеведов и вообще любителей истории. В серии «Нижегородские были» изданием «Книги» тиражом 5000 экз. на мелованной бумаге выпущен сборник «Почтовые открытки фотографа Максима Дмитриева из коллекции Льва Тельнова». Составитель О. А. Рябов. Издание не является каталогом, но содержит, наверное, практически полное собрание иллюстраций дореволюционных открыток Дмитриева, уменьшенных примерно в 1.3 раза от оригинала – почти 1000 (тысячу!) штук. Большинство открыток перенумеровано самим Дмитриевым с хорошо читаемыми оригинальными аннотациями Автора к фото. Издание снабжено перечнем открыток и тематическим указателем, некоторые очерки из сборника использовались мною для данной публикации… Надо ли говорить, что именно эта книга дала мне фактически исчерпывающий ответ о видах Сарова и Саровского монастыря на открытках Дмитриева? Теперь будет просто неприлично использовать фото с открыток Дмитриева, не ссылаясь на автора, в изданиях о Сарове, Саровской пустыни и Серафиме Саровском … Огромное СПАСИБО издателю О. А. Рябову и коллекционеру Л. Г. Тельнову, всем принимавшим участие в выпуске за этот светоносный сборник!
Думаю, если бы Максим Петрович был жив, в год своего 150 – летия он был бы очень доволен!