Война "армия против армии" уже неактуальна

События последних лет требуют очередного переосмысления характера современных конфликтов.

Уже давно казалось, что классическая война «армия против армии» уходит в прошлое. Для наиболее развитых стран ее заменителем становится высокотехнологичная война, подразумевающая быстрый, сокрушительный и безнаказанный разгром противника за счет подавляющего технологического превосходства, в первую очередь – соединения средств разведки и высокоточных боеприпасов. Противник подвергается уничтожению буквально «в реальном масштабе времени», не успевая даже осознать, что происходит.

Неким асимметричным ответом на высокотехнологичную войну стала мятежевойна. Концепцию «всемирной мятежевойны» сформулировал в середине 50-х полковник российской, затем белой армии Евгений Месснер. Под ней он подразумевал войну, в которой будут участвовать не только и не столько армии и государства, сколько народные движения и иррегулярные формирования, а психология, агитация и пропаганда окажутся важнее оружия. Дальнейшее развитие событий в мире полностью подтвердило его выводы. Доля войн с участием негосударственных субъектов стала приближаться к 100%. Как правило, эти негосударственные субъекты действуют партизанскими методами, что крайне затрудняет регулярным армиям борьбу против них, нивелируя их технологическое превосходство.

Многочисленные мятежевойны показали, что бороться против партизан лучше всего способны формирования, использующие партизанские же тактику и организацию. Кроме того, само по себе доминирование мятежевойн над классическими войнами способствовало «облегчению» ВС, то есть приоритету мобильности по сравнению с огневой мощью и защищенностью. Это привело к резкому росту популярности десантных и специальных формирований в составе практически всех хоть сколько-нибудь дееспособных армий мира. К тому же для некоторых малых стран проще создать небольшое элитное подразделение, чем большую регулярную армию, хорошо подготовленную во всех компонентах. Наконец, спецназ благодаря своей компактности, высокому уровню подготовки и отсутствию тяжелой техники может вести секретные боевые операции в мирное время. Тем более сейчас «крышей» для спецназа могут иногда выступать частные военные компании (ЧВК). Их роль растет стремительно. Главная их ценность в том, что бойцами ЧВК являются настоящие профессионалы, готовые на очень серьезный риск, если он хорошо оплачивается. Соответственно ЧВК не имеют основного недостатка западных армий – психологической неготовности к войне.

Содержание наемника обходится примерно в 10 раз дороже, чем военнослужащего регулярной армии. Однако тот факт, что государственное руководство не несет формальной ответственности ни за потери ЧВК, ни за социальное обеспечение их бойцов, ни за преступления, совершаемые их сотрудниками, которые при этом являются настоящими добровольцами-профессионалами, ведет ко все более широкому их задействованию в войнах вместе с регулярными армиями либо вместо них, дороговизна отходит на второй план. Также ЧВК прекрасно вписываются в парадигму мятежевойны, участниками которой всегда являются негосударственные субъекты.

Информационная война становится все более значимой составляющей войны в целом (особенно после появления интернета). Более того, она все чаще может вообще заменить собой обычную войну.

Роль информационного фактора очень сильно выросла с точки зрения влияния на исход боевых действий. Целью каждой из сторон становится максимальная ситуационная осведомленность, то есть полное представление о ситуации на поле боя в каждый отдельный момент времени с возможностью доступа к этой информации всех заинтересованных лиц, а также, одновременно, максимальная дезинформация противника, который в идеале должен иметь нулевую ситуационную осведомленность. Если эта цель достигается, то это практически гарантирует победу даже при ограниченности собственных сил.

Более сложной формой информационной войны является идеологическая война, которая может привести к краху противостоящего режима без обычной войны и даже иногда без понимания того факта, что рухнувший режим был атакован извне, а не только изнутри своей страны.

Для Запада идеологическая война представляет особую ценность. Во-первых, именно западные страны обладают соответствующими возможностями как в технологическом, так и в политическом и экономическом плане. Во-вторых, достижение победы без ведения обычной войны крайне выгодно экономически, тем более в условиях значительного падения военных возможностей западных стран.

Информационные и идеологические войны теперь принимают поистине глобальный размах, даже если сами классические войны, вокруг которых разворачиваются информационные битвы, являются локальными. На примере Украины это видно особенно хорошо.

Таким образом, теперь практически любая война становится сложнейшим синтезом классической, высокотехнологичной, информационной и мятежевойны. И любое военное планирование должно исходить из понимания этих фактов.