Гарбовский Н.К. Теория перевода (2007). Программа Культура России

Реалии подразделяются на разные фуппы. Одной из наибо­лее часто рассматриваемых фупп реалий оказываются реалии эт­нографические. Впоросы перевода реалий, принадлежащих именно этой гуппе, изучаются особенно пристально потому, что предме­ты быта, одежда, кушанья и т.п. в художественном тексте придают высказываниям определенный национальный, региональный или местный колорит, составляющий неотъемлемую часть поэтики.

Переводчики избирают разные способы перевода реалий в зависимости от того, насколько значительную функцию выпол­няет тот или иной знак-реалия для поэтики переводимого текста.

1 См.: Van Hoof H. Les noms de pays, de peuples et de lieux dans le langage imagé // Meta. 1999. Vol. 44. N 2.483

Переводческая перифраза — это использование в переводном тексте дефиниции, определяющей слово, обозначающее реалию в исходном тексте.

Рассмотрим пример из того же перевода чеховского рассказа «Дом с мезонином»:

Это было 6—7 лет тому назад, когда я жил в одном из уездов Т-ой губернии, в имении помещика Белокурова, молодого человека, который вставал очень рано, ходил в поддевке, по вечерам пил пиво и все жаловался мне, что он нигде и ни в ком не встречает сочув­ствия.

All this happened six or seven years ago when I was living in the province of T., on the estate of a landed proprietor called Belokurov, a young man who rose very early, went about in a full-skirted peasant coat, drank beer of an evening, and was always complaining that he never met with sympathy anywhere.

В этом русском сообщении можно обнаружить сразу четыре реалии: две реалии — уезд и губерния — относятся к территори­ально-административным, третья — помещик — к социально-классовым и четвертая — поддевка — к этнографическим.

Рассмотрим пример перевода этнографической реалии под­девка, которая обозначает верхнюю мужскую одежду, «род пальто в талию с мелкими оборками» 1 . Вполне возможно, что в каком-либо словаре русского языка, доступном переводчику, было дано определение: длиннополая одежда крестьянина, которое переводчик и перевел на английский язык, передав русское слово английской перифразой. Может быть, эту перифразу придумал он сам по аналогии с весьма распространенным образом графа Толстого, ходившего в простой крестьянской одежде. Во всяком случае форма исходного знака изменена: термин заменен дефиницией, т.е. развернутым определением. Логическая операция, лежащая в основе переводческого перефразирования, — это «определение понятия через ближайший род и видовое отличие». Такая логи­ческая формула состоит из двух частей: определяемого понятия (левая часть, definiendum) и определяющего (правая часть, definiens). Определяемое понятие — это то, признаки которого отыскивают­ся. Определяющее же понятие отражает искомые родовые и ви­довые признаки.

В нашем примере определяемым понятием является поддевка, а определяющим coat — платье, одежда (родовой признак) и afull-skirted — длиннополая, peasant — крестьянская (видовые признаки).

Таким образом, в переводческой перифразе мы обнаруживаем логическую связь между сообщениями исходного текста и пере-

С ловарь русского языка: В 4 т. Т. 3. С. 184.

веденного в виде определения: в исходном тексте находится левая часть определения, а в переводном — правая. Левая часть выра­жена средствами одного языка, а правая — другого.

Учитывая особенность данного материала (этнографическая реалия, недостаточно хорошо знакомая переводчику), мы не бу­дем подробно рассматривать несоответствие видовых признаков в определении слова поддевка, выводимых в Словаре русского языка и в английском тексте. Переводчик показал главное в условно воз­можной для художественного текста форме: он показал, что речь идет о национальном костюме, имеющем социальную закреплен­ность.

Административные реалии также представляют значительную сложность для перевода. В приведенном примере переводчик вы­пустил обозначение реалии уезд, а слово губерния перевел как theprovince, т.е. словом, не передающим особенностей администра­тивно-территориального деления России.

В высказывании с «еловыми иголками» встретился еще один тип реалий, а именно русское национальное обозначение меры длины, ставшее ныне историзмом, — «вершок». Вершок, обозна­чавший первоначально излишек, «горку», образовывающуюся при насыпании зерна, равен 4,4 см.

Для того чтобы принять решение о способе передачи этого слова, переводчику необходимо было выбрать между транскрипци­ей, перифразой и адаптирующей транспозицией, т.е. параболой. Транскрипция оказалась бы непонятной английскому читателю и потребовала бы комментария. Перифраза непозволительно утяже­лила бы текст художественного перевода. Остается адаптация. Но адаптация также предполагает возможность использования двух вариантов: обращения к современной метрической единице, из­вестной в равной степени и в современной русской, и в современ­ной английской культуре, или же поиск соответствующей единицы среди мер длины, традиционно употреблявшихся в английской культуре до введения метрической системы, подобно русскому «вершку». Переводчик идет именно по последнему пути и в каче­стве единицы обозначения высоты слоя иголок употребляет анг­лийскую единицу inch— дюйм. В самом деле, выбор в качестве эквивалента соответствующей величины в метрической системе — 4,4 см — сделал бы английское высказывание стилистически не­адекватным оригиналу, так как придал бы ему оттенок технично­сти, официальности. Дюйм не эквивалентен вершку в обозначе­нии реальности, так как равен всего 2,55 см. Но для данного кон­текста не важно это различие, ведь автор говорит об ощущениях, а не о результате точного измерения. Под ногами персонажа был довольно толстый слой иголок, это значение и следовало сохра­нить в переводе.

Опущение. В словосочетании амосовские печи определение амо-совские превращает обозначение предмета, распространенного во многих культурах, в русскую реалию. Определение печей по имени конструктора было, видимо, значимо для русских читателей XIX в. Оно ассоциировалось с определенным внешним видом предмета, что помогало воссоздать картину интерьера, или свидетельствовало о какой-либо конструктивной особенности и оказывалось связан­ным с издаваемым печью гудением. Даже для современного рус­ского читателя определение амосовский мало что говорит. Внима­тельный читатель, стремящийся постичь все смыслы, зашифрован­ные в тексте, и понять, какое значение имеет это определение и какова его текстовая функция, должен будет обратиться к справоч­ной литературе. Переводчик, работающий для английского читате­ля, устраняет эту реалию как малозначимую, исходя, возможно, из того, что определение, если бы оно было введено в текст в виде транскрипции, не помогло более полному воссозданию картины английским читателем. Малопригодны были бы и другие способы перевода. Можно предположить, что в английской культуре ото­пления жилищ аналога данной русской реалии нет, и это устра­няет возможность адаптирующей транспозиции. Переводческая перифраза, возможная после того как переводчик выяснил бы конструктивные особенности данного типа печей, только утяже­лила бы текст.

Таким образом, опущение определения, предпринятое пере­водчиком, несколько снижает когнитивную ценность текста (анг­лийский читатель получает меньше информации о русской куль­туре), но не мешает достижению основной функции художе­ственного текста, а именно поэтической.

Глава 9

С ИНТАКСИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ

§ 1. Коммуникативная обусловленность структуры высказывания

К синтаксическим трансформациям могут быть отнесены из­менения, которые претерпевает в переводе «схема мысли», при­нятая автором оригинального речевого произведения. Известно, что языки по-разному могут оформлять одно и то же суждение, придавая ему большую или меньшую выразительность. Рассмот­рим элементарное суждение, выраженное простым предложением русского языка: Человек идет по улице. Это суждение в реальной речи может приобрести формы разных высказываний, например:

1. Человек поулице идет.
2. Идетчеловек по улице.
3. Идет по улицечеловек.
4. По улицеидет человек.
5. По улицечеловек »идет.

Ср.: «В океане, издавна за свои бури и волнения названном Ти­хим [Cir 1], под 45-м градусом [Cir 2] находился [А] необитаемый остров [S]. »

С тепанов Ю.С. Французская стилистика. М., 1965. С. 183.

«В чудесный майский день [Cir t.] у острова [Cir loc. 1] на море [Cir loc. 2] показался [А] дым винтом [S]» (Булгаков. Багровый ост­ров).

Обратим внимание на то, что в первой фразе булгаковского текста рамка кадра последовательно сужается: Cir 1 (в океане) ► Cir 2 (под 45-м градусом). Во второй фразе пространственной рамке (Cir loc.) предшествует временная (Cir t.).

В этих высказываниях в самой сильной для письменной речи коммуникативной позиции в конце высказывания, на которую падает фразовое ударение, оказывается субъект. Именно он и яв­ляется тем главным, новым элементом, о котором хочет расска­зывать автор. Этот новый элемент часто называют ремой. Пред­шествующая часть высказывания, от которой идет развертывание сообщения, в этом случае определяется термином тема, а разделе­ние высказывания на эти две части называется актуальным члене­нием. Актуальное членение — это психологический порядок развер­тывания высказывания, он не зависит от того, какие члены пред­ложения оказываются темой и ремой. Считается, что нейтральной письменной речи присущ так называемый прогрессивный порядок развертывания высказывания. При прогрессивном развертывании высказывание строится в соответствии с логикой: в начале разме­щается тема (то, о чем говорится), т.е. информация базовая, из­вестная, стартовая, она предшествует реме (тому, что об этом гово­рится), т.е. той части высказывания, которая содержит наиболее значимую, новую информацию. Для письменной речи на русском языке характерен именно прогрессивный порядок слов. Такой порядок свойствен письменной форме и многих других языков. И.И. Ковтунова отмечала, что прогрессивный порядок следова­ния частей высказывания, выделяемых актуальным членением, представляет собой универсальный закон построения речи 1 .

В первом проанализированном высказывании ремой оказы­вается человек. Противоположное по взаимному расположению элементов высказывание — Человек идет по улице — в письмен­ной речи с прогрессивным порядком скорее всего возникнет при описании кадра, которому уже предшествовали другие и из кото­рых получатель речи уже узнал о каком-то человеке. Главной в нем оказывается информация о том, что уже известный субъект идет именно по улице. Оно могло бы быть встроено в такой, на­пример, контекст: Человек идет по улице, затем сворачивает в пе­реулок и т.п. Иными словами, наиболее значимой для коммуни­кации оказывается информация о пространстве, в рамках которо­го происходит действие субъекта.

1 Ковтунова И.И. Принцип словорасположения в современном русском языке // Русский язык. Грамматические исследования. М., 1968. С. 103.

488Ремой может оказаться и глагол, обозначающий признак субъекта в высказывании Человек по улице идет. Это высказывание, повествующее, так же как и предшествующее, об уже известном субъекте, фокусирует внимание на действии. Оно может возник­нуть в контексте, где речь будет идти о ряде последовательных действий субъекта, например: Человек по улице идет, затем уско­ряет шаг и бежит. и т.п.

Однако не все высказывания строятся с прогрессивным по­рядком следования частей. Психологическая сущность актуально­го членения проявляется в том, что рема следует за темой лишь при объективном, нормальном, точнее, эмоционально нейтраль­ном развертывании высказывания. Из этого следует, что возмож­но и иное, стилистически маркированное расположение. Извест­но, что в устной коммуникации на русском языке порядок вза­имного расположения темы и ремы обратный: на первом месте в сильной интонационно выделенной позиции оказывается рема, а тема следует за ней 1 . Если в письменной речи коммуникативное напряжение нарастает, то в устной речи оно, напротив, угасает. Поэтому в устной коммуникации высказывания — Чело'век идет по улице. И'дет по улице человек. По 'улице идет человек — в каче­стве ремы будут соответственно иметь элементы чело'век, и'дет и по 'улице, вынесенные в начальную позицию.

В устной речи интонационное выделение позволяет почти всегда безошибочно определить, что является коммуникативно наиболее значимой частью высказывания. Сложнее дело обстоит тогда, когда в письменной речи автор сообщения отступает от прогрессивного порядка следования частей высказывания. Опоз­нать коммуникативно значимый элемент в высказывании И'дет по улице человек несложно, так как необычная позиция элемента, обозначающего признак субъекта (инверсия), сразу же привлека­ет к нему внимание независимо от того, какой называется при­знак (ср., например: Красивый был человек^). Размещение глагола, обозначающего признак предмета, на первом месте привлекает к нему внимание. Такое расположение возможно тогда, когда необ­ходимо привлечь внимание именно к признаку или признакам предмета, например: Идет по улице человек и не знает, что ждет его за поворотом. Коммуникативное значение высказывания типа По улице идет человек расшифровать значительно сложнее, так как оно соответствует формально основной схеме развертывания мысли, о которой мы говорили в начале параграфа. Поэтому в письменной речи высказывания этого типа возникают чаще всего в противопоставлениях разных пространственных рамок картины,

Л аптева O.A. Русский разговорный синтаксис. М., 1976. С. 185.

например: По улице идет человек или по лесу, он прислушивается к звукам вокруг него.

Регрессивная коммуникативная направленность высказыва­ния типа Чело'век идет по улице в письменной речи узнается лишь в контексте. Приведем пример из повести Булгакова «Роко­вые яйца»: «Полусвет был в коридорах института». Если рассмат­ривать эту фразу как высказывание с прогрессивным порядком следования элементов, то наиболее значимым элементом оказыва­ется обозначение пространственной рамки — в коридорах инсти­тута. Но из предыдущей фразы мы знаем, что Персиков вышел из кабинета (следовательно, в коридор). А чуть раньше автор описывал, как его герой то поднимал, то опускал темные шторы, и кабинет то освещался солнцем, то погружался в темноту. Ины­ми словами, наиболее значимым в этом высказывании оказывает­ся понятие освещенности.

Не будем далее подробно разбирать, какие коммуникативные значения могут приобрести в разных контекстах высказывания других структурных типов, и подведем некоторый итог, прежде чем показать, какие операции может производить переводчик для нахождения в языке перевода соответствующих структур, позво­ляющих адекватно передать «схему мысли».

Итак, первое: в реальной коммуникации, как в устной, так и в письменной, коммуникативная значимость элементов может возрастать (прогрессивный порядок) либо угасать (регрессивный порядок). Второе: в качестве коммуникативно значимого может выступать любой элемент высказывания, а именно субъект, его признак, объект, пространственная или временная рамки.

Эти выводы имеют принципиально важное значение для пе­ревода в связи с тем, что свободная перестановка элементов выс­казывания допускается разными языками в разной степени.