Спокойной ночи, платежи: истории россиян, которые нашли необычные способы избавиться от кредита
Вячеслав Цыганков, Марокко: «Про меня иногда пишут: набрал, мол, кредитов, понаделал долгов, алименты не заплатил и уехал. А я, между прочим, еще вернуться в Россию планирую. Но это мне нужно из Марокко до Рио добраться, потом в Мексику, а оттуда — во Владивосток и домой в Красноярск. Путешествую я автостопом, денег у меня толком нет, но приеду — отдам обязательно. Просто пока не понимаю, когда.
Началось все в 2000 году, когда у меня сгорел дом. Потом я девушку встретил, женились, дочку родили, а в 2007-м меня посадили по 161 статье (грабеж. — Esquire). Там история мутная, меня вообще за другого человека посадили. Я из тюрьмы выхожу, а у жены уже другой. Мог бы подраться, конечно, что-то натворить, а потом опять бы сел. Так что я просто ушел, через несколько лет мы развелись, но бывшая подала на алименты, еще какие-то кредиты банковские, которые я брал, набежали. В общей сложности тысяч 150. Но я не от них уехал, это все глупости. Я после развода все вещи по знакомым раздал — и пиджаки свои, и машину, все-все — и сказал другу Денису: «Поехали в кругосветку». Ну мы и поехали.
Автостопом добрались из Красноярска до Сочи, пожили с олимпийскими волонтерами, потом рванули в Турцию, оттуда — в Иерусалим. В Египте Денис решил вернуться домой, а я остался. И без денег сумел до Марокко добраться — туристы друг друга уважают. В Касабланке я одному японцу помогал: он взял напрокат машину, а я водил и показывал ему страну. Общались через переводчик в телефоне. Я же только русский язык знаю. Меня, может, в Книгу рекордов Гиннесса записывать надо: путешественник, который столько проехал, зная только русский язык».
ИЗМЕНИТЬ ДОГОВОР
Дмитрий Агарков, Воронеж: «Раскрывать детали соглашения с "Тинькофф Банком" и говорить о его итогах я не могу еще десять лет. Столько же мы не можем предъявлять друг другу претензии. Но не думаю, что их кто-то предъявит, ведь мы заключили мировую. А идея была вот в чем. Есть понятие "оферта", и если вчитываться в закон, то получается, что это я банку предлагаю заключить со мной договор о кредите, а не он со мной.
Как-то мне в почтовый ящик упала рассылка с предложением взять кредит. У банка Олега Тинькова по сути был один филиал в Москве, все остальное делалось по почте. Они пишут типовой договор, на каждой анкете — штрихкод, который соответствует конкретному физлицу. Когда ты отправляешь анкету в банк, ее сканирует специальный робот и решает, дать тебе кредит или нет. Народ у нас не любит никуда ходить, что-то внимательно читать, так что вариант беспроигрышный.
Но я посчитал, что такое предложение оферте не соответствует. Почему банк сам составляет договор, когда это должен делать я? Вот я и составил собственный вариант договора и отправил в банк: там была указана нулевая ставка и штрафы в несколько миллионов за изменение любого пункта. Как ни странно, кредит одобрили. Пришло около 15 тысяч рублей, но это, сами понимаете, не деньги. В итоге банк разорвал со мной договор, а я обратился в суд, требуя 24 миллиона. Когда Тиньков обвинил меня в сговоре с сотрудником банка, я подал второй иск — о защите чести и достоинства. Кончилось дело тем, что Тиньков предложил мировую. Как я уже говорил, раскрывать детали я не могу, но все хорошо.
Другими кредитами я продолжаю вполне успешно пользоваться. Недавно выплатил один «ЮниКредит Банку», правда, снова пришлось судиться. Меня не устроили 12 пунктов их договора, я обратился в Роспотребнадзор, и половину из них там признали спорными. В итоге пошли в арбитраж, и суд встал на нашу сторону. Теперь я доволен».
РАСПРАВИТЬСЯ С КРЕДИТОРОМ
Артем Фельдман, Ростов: «До сих пор не пойму, как все пришло к тому, что в итоге случилось с моим папой, Сергеем Фельдманом. Я теперь сижу и разбираюсь с документами, и вот какая картина складывается. В 2004 году он приобрел помещение в центре Ростова, на Пушкинской улице. У папы была сеть бильярдных, но он хотел открыть лучшее заведение из тех, что есть, элитное. Помещение купил на собственные средства, а на его обустройство взял 230 тысяч долларов у "Стелла-Банка". По документам, как я теперь вижу, было десять траншей. Потом каким-то образом образовался второй кредит, практически на ту же сумму.
Мы с папой толком не общались в последнее время — я учусь в Москве, а когда домой приезжаю, о работе речь не заходит. Но в общем я знаю, что если первый кредит папа более или менее успешно отдавал, то со вторым начались проблемы. В 2012 году у него перестало хватать денег даже на адвокатов: банк подал в суд, папа рассчитывал отдать помещение банку на реализацию, так и расплатиться. Но началась чехарда с переоценкой помещения, торги тянулись и тянулись. Параллельно рос второй долг, и под конец сумма стала уже совершенно невозможная.
Да и не так чтобы бизнес у папы шел хорошо, какая-то черная полоса в последние два года началась. Впрочем, не могу сказать, что в папе хоть что-то предвещало то, чем все закончится. Перед трагедией мы, наоборот, созванивались, он меня ждал очень. Да и не такой папа по натуре: он боец, и даже когда страшные трудности, он будет биться до конца, неудачи его не ломали. А 7 апреля 2015 года все случилось.
Я уже собирался в Ростов, как мне позвонила мама в истерике. Что-то про папу сказала, а я и не понял толком, покидал вещи в сумку и понесся на вокзал. Потом кто-то прислал ссылку на новости. Оказалось, папа взял пистолет, пришел в офис «Стелла-Банка», зашел к директору Денису Бурыгину и застрелил его, а потом застрелился сам. Он довольно спокойно зашел к нему, ведь они давно общались в связи с этими кредитными историями. Общались как два деловых человека, понимая, что дело в обстоятельствах, а не в личных отношениях. У него остались дети, молодая жена — это все ужасно, конечно. При этом не похоже, что папа был в состоянии аффекта. Он везде разложил предсмертные записки, в которых объяснил, что решил так поступить, подробно описал процесс похорон, кому, что и куда отнести, куда дела передать. Я до сих пор в это поверить не могу, пытаюсь вникнуть в документы, хотя их осталось немного — какие-то в судах, какие-то в банке. Я пока не решил, буду ли вообще вступать в наследство, так как все папины долги с этого момента перейдут на меня».
ПОЕХАТЬ НА ВОЙНУ
Илья Борисов, Оренбургская область: «Кредит я взял на строительство дома. Довольно большой кредит. Не буду говорить какой, но сами понимаете, сейчас и стройматериалы, и все остальное очень дорого. Работы в тот момент не было, а тут друг позвал меня на Донбасс, мы вместе и поехали в ополчение. Все говорят, что там кто-то заработать пытается, ходил слух, что танкисты по сто тысяч получают. Но мне какая разница? Там фашисты деревни выжигают, там мальчика живого распяли, там русских людей спасать надо, при чем тут деньги.