Челябинский призрак. Как живет посёлок, которого давно нет на карте

Сюда не едут такси: ни один навигатор не видит ни домов, ни даже улиц. Скорая и пожарная не находят адресатов, люди гибнут, не дождавшись помощи. Жители посёлка Партизан невесело улыбаются: ну это ж надо дать такое точное название! «Мы как те неутомимые борцы за правду, скрыты в тиши лесов, под ветками разросшихся деревьев, в окружении промышленных предприятий. Чтоб никто не нашёл. А никто и не ищет», — говорят жители.

Как вы яхту назовёте.

С жителями посёлка, которого нет на карте, мы договорились встретиться у водоколонки. Это единственный опознавательный знак, который несведущий может как-то отыскать. По телефону мне объяснили: «Едете за главную проходную ЧТЗ, поворачиваете налево, заезжаете в промзону, мимо "колбаски", цеха по производству задвижек — и видите кусты с колонкой. Стойте там, мы придём. Только будьте осторожны: там много, как бы помягче сказать, асоциальных элементов. Бомжи со всего Тракторозаводского района ходят на нашу водокачку вещи стирать. Летом мылись там, а пока разложенные по кустам вещи сохли, сидели в тенёчке неподалёку да спирт попивали. И не пытайтесь добраться на такси: никто вас сюда не повезёт. Уже и диспетчеры заказы не берут: больно надо кому-то ломать машины по непролазной грязи».

Посёлок Партизан получил своё нынешнее название совсем недавно. До этого жителей нескольких домишек на задворках предприятий Тракторозаводского района Челябинска называли и Озёрным, и Ключёвкой, и Малакулем. Но именно это название местные считают самым подходящим.

Дорога жизни и дорога смерти

У водоколонки многолюдно. Старушка с телегой набирает в полуторалитровые бутылки воду и ставит в картонный ящик. Тихо увозит назад: три набрала, четвёртая пустая. Тяжело нести шесть литров, падают с телеги. Молодой человек шустро набирает небольшую цистерну. Народ уходит куда-то в кусты и теряется из виду. Жилых домов, меж тем, действительно не видно.

«Это наша дорога жизни, — показывая на тропинку от колонки к кустам, рассказывает одна из обитательниц посёлка Елена Кормилицина. — Там, среди домов, есть, правда, и колодец. Но он периодически замерзает, то есть все, абсолютно все идут за водой сюда. А бомжи ладно б только воду брали да пили тут, они уж сколько раз колонку нашу, поилицу дорогую, в металлолом сдавали. Мы этот путь, из дома до колонки, дорогой жизни называем. Есть ещё дорога смерти: это вот туда, в сторону города, а не посёлка. Там надо пройти под трубами, вдоль теплотрассы, на которой давным-давно бомжи обитают. Страшно до жути. Представьте, у нас тут в каждом почти доме дети, учатся в школах района, так мы даже семиклассников встречаем. Бедные родители, вот как тут работать? Все пытаются калымить, ребенка увёл в школу — сбегал куда-то, встретил — всё, никуда».

Без благ цивилизации

Чтобы попасть в дома «партизанов», надо очень постараться. Нас ведут местные, рассказывая по пути «достопримечательности» посёлка. В кустах, среди крапивы и травы по пояс, стоят старая, невзрачная «тарзанка» и два столба с натянутым канатом. Думаете, виселица, смеются местные? Нет, это наша детская площадка. Вообще же детей безумно жалко: они не видят друзей, ведь все боятся маргиналов и не отпускают детей на улицу. Нет у них и никаких развлечений. В наше время смешно и нелепо, но в центре района нет ни кабельного телевидения, ни Интернета! Счастье, если у родителей есть машина, в противном случае придётся топать до ближайшей остановки транспорта как раз мимо теплотрассы минут двадцать.

Ещё одна напасть — собаки. Их здесь множество, диких, голодных и злых. Дело в том, что промпредприятия в округе сами всеми возможными способами стараются обезопаситься от всё тех же маргиналов, коих тут бродит великое множество. Потому заводят собак, не контролируют их размножение и кормление.

Переписка длиной в десятилетия

Посёлки начали строиться в начале тридцатых годов прошлого века, когда был запущен ЧТЗ. Земли в нескольких километрах от завода продавали рабочим. Большинство домов и есть именно 1930–40-х годов постройки. Излишне говорить, в каком состоянии они находятся. Убогие избы покосились так, что окна касаются земли, пол проваливается под ногами, по дому гуляют мокрицы, а электропровода, протянутые кустарным способом от ЛЭП, грозят замыканием.

С тех пор Сергей Крохалев ищет правду. Переписывается с прокуратурами, строительными конторами, администрациями, проводит дни напролёт в архивах. Потратил уйму времени и денег, заверяя всё новые и новые доказательства: ещё при Советском Союзе их, оказывается, снесли и расселили! Улицы, на которой стоит дом мужчины, попросту не существует: есть Водосточная, но Водосточной 1-й нет. А именно с цифрой один должна быть та, на которой стоит дом Сергея. Значит, он теоретически расселён? А практически — нет.

Узаконены пятьдесят лет назад

Ответы из всех ведомств можно свести коротко к одному: ваши дома являются самовольными постройками. А значит, признавать их ветхо-аварийными нет возможности. Тем более, нет оснований расселять вас. Бросайте, мол, свои избы, в промзоне находящиеся, берите ипотеки и покупайте квартиры.

Сергей Крохалев нашёл документ, датированный ещё 1956 годом. Это решение исполкома Тракторозаводского районного совета депутатов «Об утверждении списков самовольных застройщиков в неплановых посёлках». Их дома там есть. Значит, много десятилетий назад эти постройки всё же узаконили. Потом снесли — по документам. А всё осталось так, как было. Народ уже не знает, что делать, как быть и в какие двери стучаться.

Самое интересное, что на эти якобы самовольные постройки БТИ без проблем выдаёт всем желающим «зелёнки» — документы о праве собственности. С какой стати это возможно, если продавать и переоформлять эти дома нельзя? Как могут быть приватизированы дома, стоящие в промышленной зоне, и почему тогда нельзя в них прописывать новых членов семьи?

В вагончике, как строители

В канун выборов случился очередной конфуз. Улица Сергея вновь чудесным образом появилась в городских документах! Именно Водосточная 1-я указана в приглашении прийти на избирательный участок, которое вручили Сергею и его домочадцам сегодня. Мужчина смеётся: нас переселяли и сносили, опять же по документам, аж два раза, учитывая расселение родителей. Что требовать — чтоб нас расселили снова? Чтоб признали, что мы есть? Обратили внимание, в каких условиях и в каком экологически ужасном месте мы живём?

Сергей Крохалев и другие жильцы поселка хотят попасть на приём к Владимиру Путину. Потому, говорят, что местные чиновники перекладывают их письма и жалобы друг другу. Одна надежда, что президент приедет и увидит посёлок, которого якобы нет. И людей — «мёртвые души», о которых вспоминают только тогда, когда в очередной раз нужны их голоса.