. Но, может быть, поэзия сама - Одна великолепная цитата © А.Ахматова

Не удержался, оставил комментарий-сомнение: мол, а не поэтическая ли это перекличка? Довольно часто встречается.Вот, например, множество весьма интересных примеров в статье Револьда Банчукова о Б.Пастернаке. Очень рекомендую.И как-то безапелляционно звучит: мол, наличие этого стихотворения уже свидетельство злой воли "плагиатора" Симонова, препятствовавшего реабилитации Н.Гумилёва.На мой - допускаю, что незрелый и низкий - вкус, симоновское "Жди меня", которое и сегодня, спустя десятилетия после той войны, можно твердить как молитву, ну ни в чем не утратило бы мощи, не потускнело бы, если бы просвещенная публика читала бы параллельно строки Гумилева. И - тут можно начать кидать в меня камни - я вообще считаю, что такая параллельность этих произведений в читателе XX-XXI веков, напротив, еще ярче оттенила бы поднимающую и воодушевляющую силу симоновского стихотворения, а гумилевское потускнело бы! Снисходительно-аристократическое настроение "серебряного века" - это совсем другое настроение.И тем не менее, сверясь с разными комментариями, с недоумением отмечаю: многие весьма презрительно относятся к симоновскому стихотворению - мол, у Гумилева "не вернусь" "сильнее", чем "и я вернусь", да и Симонов, мол, лучше своего культового ничего не написал.Нелепость! Да если бы он только это написал - уже остался бы не только в истории поэтической, но и в истории страны.Как "Вставай, страна огромная!" - это больше чем хоровое произведение.Или, может, здесь происходит подмена, в этом неоправданно и неожиданно презрительном отношении к "Жди меня" Симонова? Дескать, мы против большевицкого узурпаторства, а большевики умертвили офицера и поэта Гумилева (и даже по признанию его палачей, умер он достойно, как офицер или как поэт, в стилистике Сирано де Бержерака, не разделявшего свою жизнь и творчество), а значит, все, что вышло из-под пера убиенного - заведомо шедевры. Шедевры по происхождению. И если вдруг наблюдается некий парафраз в строках - так это никак не перекличка, не уважительное цитирование, а плагиат. И плагиатор по умолчанию ничего толкового в жизни создать не мог!Почему нельзя воздать должное строкам Гумилева, не плюя в сторону автора "Живых и мертвых"?Даже если он действительно препятствовал реабилитации (офицера? убежденного монархиста? врага Советской власти?) Гумилева - давайте заклеймим его именно за это, а не будем чохом набрасывать известную субстанцию на вентилятор. У меня, по прочтении комментируемого поста в ФБ, возникла ассоциация с перекличкой Пастернак - Вознесенский. Каковыми наблюдениями я простодушно в комментарии к посту и поделился.Известные вещи, но повторю.

Ну очевидная же цитата!Более того, я бы провел именно ту же параллель, что и в случае Гумилев/Симонов. Это не просто цитата, это полемика.У Пастернака в стихотворении из лихих 20-х "нас сбило и мчит в караване", а у Вознесенского, скорее, "пусть сильнее грянет буря скорость".И четверо - это много, хотя у Б.Л. трое - это мало.Достойная поэтическая заочная "дискуссия о транспорте и об искусстве"!В упомянутой уже статье Р.Банчукова есть примера весьма уважительных и ВЕСЬМА ПОЛНОВЕСНЫХ цитат из Пастернака в строках поэтов, к которым не прилепишь клеймо "плагиат".Так К.Симонов чем не угодил, он незначительнее Е.Винокурова? В.Соколова? В.Шаламова?

Уместно тут - в некоем примирительном ключе - напомнить строки А.А.Ахматовой:

4 сентября 1956

А завершу этот пост очень пространной и совсем уже примирительной ( а главное - уважительной к поэтам и солдатам!) ЦИТАТОЙ, взятой у kitowras в Гумилев и Симонов. Невзачотный заказной пост.

Почему-то, захотелось сравнить этих двух своих поэтов. Не знаю почему. Может потому, что просто люблю их творчество. Причем у Симонова люблю прозу, а Гумилева - стихи. В них много общего - романтики, поэты, оба получили литературное образование, оба любили необычных женщин и оба в итоге несчастливо. Оба воевали и оба писали о войне.При этом первый пошел на фронт рядовым солдатом и видел войну с низов, из окопа, из седла кавалерийского патруля, но писал при этом восторженные стихи о боях. Второй был "человеком, по долгу службы бывавшем на фронте", но написал одну из самых глубоких и полных (если не самую глубокую и полную) серию книг о войне.И все же, и все же до конца жизни Симонов думал о том поле под Могилевым, где разошлась его судьба с судьбой его любимого персонажа. Персонажа, который сделал то, на что сам автор не решился, не захотел решиться или не смог - чужая душа потемки - встал в строй армии.Никто не бросит Симонову упрека за то, что он выполняя приказ редакции покинул поле и прорвался через окружение под Чаусами. Никто, кроме него самого.И став одним из самых известных писателей о войне, он до конца жизни думал о том поле, на котором выбрал дорогу писателя, а не солдата. Потому и после смерти вернулся туда и остался там, где хотел но не остался в 1941-м. Гумилев, которого многие обвиняли в легкомыслии, решился на то, на что Симонов решиться так и не смог - пошел рядовым солдатом на фронт. Да, то была другая война, но и на той другой войне быть солдатом и военным кореспондентом разница была существенная. Военные стихи Гумилева полны пафоса и героики, в них нет той глубины, как в Жди меня или Если дорог тебе твой дом. И разница тут не только в том, что это были разные войны (Жди меня - можно было и на Первой Мировой написать) и не только в разнице поэтического таланта, скорее в разнице условий - одно дело творить в блокноте в промежутке между боями и утомительными патрулями, другое дело - в московской редакции. Но и не только в этом - для Симонова стихи, творчество - были главным его долгом на войне, главным делом, ради которого он отказался встать в строй. Он просто не мог себе позволить писать плохо. Не мог, потому и творил такие стихи, которые потом учила наизусть страна и армия. Для Гумилева главным его долгом был долг солдатский - и он выполнял его с такой же самоотдачей как писал стихи - производство в ефрейторы, два георгиевских креста за храбрость, производство в офицерский чин - все это наглядно свидетествует об этом. Солдат оттеснил в нем поэта на второй план. Недаром Герой Советского Союза и известный писатель В.Карпов будет восхищаться достоверностью прозаических рассказов Гумилева, его отчету о разведвыходе, будет с одобрением говорить о Гумилеве как о разведчике.

Восемь книг стихотворений Николая ГумилеваИ как две отдельных песни два Георгия солдатских

Скажет потом о Гумилеве другой поэт.Осмыслить войну сумел лишь Симонов. Гумилеву волею судьбы этого не удалось. Писателю нужно время чтобы осмыслить такое событие как война. Хемингуэй, Моруа, Ремарк - создали свои романы о войне в конце 20-х начале 30-х годов, да и Живые и Мертвые появились на свет по прошествии почти десятилетия после победного мая 1945. Николаю Степановичу этого времени отпущено не было. Каждый из них прожил свою жизнь и оставил свой след. Такой похожий и такой разный. А.