НА ПОЛЮСАХ ОПЕРЫ: АННА НЕТРЕБКО И ЕКАТЕРИНА СЕМЕНЧУК

Мечты критика иногда сбываются. Лет десять или чуть больше назад, когда Анна Нетребко уже дразняще-ослепительно сверкала на мировом оперном небосклоне, вдруг подумалось: а появится ли здесь когда-нибудь певица подобного дарования, но регистром пониже — меццо-сопрано? Конечно, царила Ольга Бородина — певица с могучим мировым статусом, но в Мариинском она появлялась очень редко и почти исключительно в партии раскольницы Марфы в «Хованщине» Мусоргского, проводя остальное время в оперных театрах Америки и Европы. Ожидания мои были связаны с молодой Екатериной Семенчук, бесстрашно заявившей о себе на конкурсе Елены Образцовой в 1999 году. Тогда она получила всего лишь осторожно поощрительный приз «Надежда». Семенчук этот комплимент от своей великой предшественницы оправдала сполна. Нетребко и Семенчук сегодня — певицы одной высшей оперной лиги.

НАЧАЛО ПУТИ. В ДУЭТЕ

Е. Семенчук. Фото из архива театра

А. Нетребко. © Kirk Edwards

Екатерина Семенчук оказалась в Мариинском театре, когда об Анне Нетребко в Петербурге уже без доли сомнения говорили как о новой, очень яркой звезде, взошедшей на мировом оперном небосклоне. Екатерина с Анной познакомились на репетициях оперы «Война и мир» Прокофьева, которую в Петербурге в 2000-м ставил Андрей Кончаловский. Обе через два года дебютировали в партиях Наташи и Сони на сцене Метрополитен-оперы в Нью-Йорке. Международная карьера Нетребко с того дебюта стала стремительно набирать темп. Семенчук тоже попала в поле зрения крупных оперных агентств, но ее звездный час наступил все же несколько позже. Екатерина приехала в Петербург из Минска, и ее сразу взяли в Академию молодых оперных певцов, открывшуюся в Мариинском в 1998 году. Там начались ее «университеты». У Анны, примчавшейся сюда из Краснодара, таких университетов не было: она не успела оглянуться, как оказалась, будучи еще студенткой консерватории, под лучами софитов, приглашенная Валерием Гергиевым на партию Сюзанны в оперу Моцарта «Свадьба Фигаро». В истории артистической карьеры обеих певиц изумляет одно: как удалось им взрастить в себе великолепных, настоящих актрис, не оканчивая ни ГИТИСа, ни иных театральных институтов? А ведь оперным певцам, прежде чем стать большими артистами, приходится сталкиваться с куда более мощным сопротивлением — плотным слоем текста партитуры, который надо научиться сверхталантливо петь. И кажется, что в разгадке вокально-артистического феномена певиц кроется ответ на вопрос, что такое опера как театр.

Можно было бы продолжить сравнивать начало карьеры обеих певиц, но в данном случае это оказалось бы не совсем правильным. Нетребко — сопрано, Семенчук — меццо-сопрано, репертуар им делить никогда не приходилось и не придется. Меццо-сопрано — безраздельная владычица так называемого низкого регистра, низких грудных нот, способных свести с ума меломанов. Сопрано «живут» несколькими этажами выше, и у них совершенно другие цели и задачи в опере. Если же говорить об оперных сюжетах, то тут у сопрано и меццо нередко случаются схватки не на жизнь, а на смерть за того самого героя-тенора, который по велению сердца любит сопрано, а меццо обречены убиваться по нему до конца дней — его и своих. Анне Нетребко и Екатерине Семенчук не довелось пока сойтись на мариинской сцене в таком дуэте соперниц. Они сосуществовали здесь вполне мирно в трех операх — «Войне и мире» С. Прокофьева, «Сказках Гофмана» Ж. Оффенбаха и в «Трубадуре» Дж. Верди. В «Войне и мире» режиссера А. Кончаловского Нетребко превосходно пела Наташу Ростову, Семенчук — Соню. Их дуэт в первой «мирной» сцене, в имении Ростовых Отрадном звучал буквально на высоте, почти из-под колосников. Резная девичья кровать, на которой перед сном мечтательно перешепывались Соня и Наташа, по замыслу постановщиков была поднята высоко над сценой, подчеркивая легкость, беспечность, надмирность, звездность их пасторального пения. Именно тогда, после Наташи Нетребко за ее порхающую непосредственность многие критики сравнили с Одри Хепберн. В «Сказках Гофмана» (режиссер Марта Доминго, премьера в Мариинском — 2000 год) Семенчук пела брючную партию Никлауса — ангела-хранителя Гофмана, музы в обличье юноши, а Нетребко — партию трагической Антонии, увядающей от смертельной болезни. Спустя годы они снова встретились в одном спектакле на мариинской сцене, уже в статусе мировых оперных див, в премьере 2013 года — «Трубадуре» Верди в постановке Пьера Луиджи Пицци, где обе исполнили своих несчастных героинь: одна — Леонору, фатально влюбленную в теноратрубадура, другая — Азучену, его не менее фатально обреченную мать. И это были уже зрелые, эталонные интерпретации. Тогда вновь пришлось убедиться, до чего похожи их голоса по степени полноты, плотности и насыщенности тона, плазматичности голоса, способного держать внимание огромного зала от первой до последней ноты, по колоссальной самоотдаче. Голоса обеих невероятно высоки по температуре, есть соблазн сравнить их с расплавленной сталью, заполняющей пространство: слушая их, словно попадаешь под теплый тропический ливень. И нет сомнений, что громадная степень воздействия их драматического исполнения зависит именно от богатства вокального дара.

Досадно, что Нетребко и Семенчук пока не удалось встретиться в родном Мариинском в «Евгении Онегине» Чайковского, где они спели бы родных сестер Татьяну и Ольгу. Нечасто они выступают вместе и на зарубежной сцене. Триумфом обеих год назад стало участие в опере «Анна Болейн» Г. Доницетти в Венской Государственной опере (режиссер Эрик Женовезе). Именно тогда произошла та самая схватка двух соперниц за одного героя, правда, не тенора, а баса — короля Генриха VIII в воплощении Ильдара Абдразакова. В интервью после венского дебюта Екатерина Семенчук вновь призналась, как высоко ценит исполнительское искусство Анны Нетребко: «Я не могла уйти со сцены, наблюдая и за кулисами за ее выступлением, получая громадное удовольствие от того, как она работает, от того, что она творит в этой сложнейшей партии». А минувшим летом на Зальцбургском фестивале обе блеснули в «Трубадуре» Верди в постановке Алвиса Херманиса (премьера — 2014 год).

Е. Семенчук (Эболи). «Дон Карлос». Фото Н. Разиной © State Academic Mariinsky Theatre

У них мог бы получиться интересный дуэт соперниц в «Кармен» — Кармен и Микаэлы. Но когда Семенчук дали наконец возможность спеть Кармен в Мариинском театре, Нетребко уже перестала петь Микаэлу. Только такие настоящие вокально-драматические контрасты и способны показывать слушателю, ради чего композиторы задумывали те или иные коллизии, столкновения и переплетения судеб героев. Обе они — певицы-актрисы, творцы «одной группы крови», выходящие на сцену создавать иную реальность, способную преображать реальность по нашу сторону сцены. Именно о подобных переживаниях в опере сознательно или бессознательно мечтает публика, предпочитающая оперный театр искусству кино. Талантом таких певиц-актрис опера обогащается кислородом, обретая черты не искусственной, а подлинной, полнокровной жизни души и духа. Лишь столь высокой ценой опера способна оправдать многовековое существование и предназначение этого большого жанра. Их совместная работа в спектаклях убеждает, что в оперном театре, да и в любом театре, артисты заряжают друг друга, происходит цепная реакция: один зажигается от огня другого, разгораясь еще сильнее.

Е. Семенчук (Лель), Е. Соловьева (Купава), Е. Акимов (Берендей). «Снегурочка». Фото Н. Разиной © State Academic Mariinsky Theatre

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎