За ценовой гранью: самые дорогие препараты в мире

Наиболее дорогими лекарственными средствами, по версии Forbes, являются препараты для лечения орфанных заболеваний. Собственно, это понятно: когда от патологии страдают всего 2–3 тыс. пациентов в мире, не стоит ожидать, что затраты на исследование и разработку покроются за счет масштабных продаж. Единственный способ компенсировать временные и денежные ресурсы – это заложить их в цену. И в таких случаях она может стать просто баснословной.

Так, долгое время пальму первенст­ва среди средств премиум-сегмента держал препарат Soliris (действующее вещество – экулизумаб, производитель – Alexion Pharmaceuticals). Это первый и единственный в США препарат для лечения пароксизмальной ночной гемоглобинурии, от которой сегодня страдают 8 тыс. жителей земного шара. Курс лечения чудо-препаратом стоит $409,5 тыс. в год. Ежегодный объем продаж составляет примерно $300 млн. Интересно, что неудача в клиничес­ких испытаниях (Soliris оказался недостаточно эффективным при ревматоидном артрите) обернулась коммерческим успехом: окажись первое показание единственным, препарат стал бы «одним из» прочих со стоимостью около $20 тыс. в год.

Таблетка на миллион

Заоблачные выси

Вторую, третью и прочие высокие строчки ценового хит-парада также занимают препараты-сироты. В частности, лекарственное средство Elaprase (производитель – американская компания Shire Human Genetic Therapies Inc.) обходится пациентам в $375 тыс. в год. Применяется при синдроме Хантера, от которого страдают около 2 тыс. людей в мире.

Не слишком отстает в цене препарат Naglazyme (производитель – BioMarin Pharmaceuticals) для лечения нарушения обмена веществ под названием синдром Марото-Лами (MPS VI), который поражает 1100 человек по всему миру. Стоимость курса – $365 тыс.

Лекарственное средство Cinryze (производитель – компания ViroPharma Inc.) лечит ангионевротический отек (НАО) – нарушение иммунной системы, которое вызывает отек в брюшной полости и губ. Болезнь поражает 6 тыс. человек на территории США. Курс лечения инновационным препаратом обходится в $350 тыс.

За $300 тыс. могут полечиться люди с болезнью Помпе препаратом Myozime (производитель – компания BioMarin Pharmaceuticals). Препарат заменяет фермент, который отсутствует при данном заболевании. Рынок его применения еще более узок, чем у других дорогостоящих средств, – всего 900 людей в мире.

Высокая стоимость препаратов-сирот вызывает вопросы, но, с другой стороны, приходится радоваться хотя бы тому, что их вообще производят. Еще лет десять назад такие средства попросту не разрабатывались. Сегодня в мире активно продвигается идея обеспечения достойным лечением пациентов с редкими заболеваниями. Для производителей предлагаются всевозможные стимулы – от налоговых льгот до каких-то других преференций в бизнесе. Как результат, только в США в прошлом году из 41 заявки на регистрацию новых препаратов, одобренных FDA, 40 % составили орфанные средства. Согласно данным отчета Центра по исследованиям в области разработки лекарственных средств при Университете Тафтс, за 14-летний период, завершившийся в 2013 году, американский регулятор одобрил 86 орфанных препаратов. Но, как отмечают исследователи, их слишком высокая стоимость приводит к тому, что страховые компании и другие плательщики пересматривают свою политику компенсации. Поэтому не исключено, что даже в странах, имеющих обязательное медицинское страхование, в скором будущем платить за лечение придется самим пациентам. Несмот­ря на существующие угрозы, уникальность такой терапии позволяет производителям диктовать цены на «сиротском» рынке, и, согласно результатам исследования Evaluate, их стоимость в шесть раз выше цен на популярные препараты.

Молодые и перспективные

И все же в лекарственном премиум-сегменте бал правят не только орфанные средства. В своем отчете эксперты журнала Forbes учитывали только средства стоимостью от $200 тыс. в год для среднего пациента. Некоторые дорогие препараты от рака, которые также стоят $200 тыс. за год лечения, не попали в список, потому что средний пациент принимает их только в течение нескольких месяцев. Но по факту это не переводит инновационные онкологические препараты в более низкий ценовой сегмент.

По последним прогнозам FirstWord Pharma, 20 лекарственных средств от рака с ожидаемым значительным коммерческим ростом обеспечат глобальные продажи фарминдустрии к 2020 году на сумму в $40 млрд. Уже сегодня стоимость курса новой онкотерапии достигает $6–10 тыс. в месяц, и речь идет не о самом дорогом лечении. Например, препарат «Ревлимид» (производитель – Celgene International Sarl.) обходится в 7 тыс. евро за упаковку, а «Дазатиниб» (производитель – Bristol-Myers Squibb) стоит около 6 тыс. евро.

Считается, что самые дорогие онкологические препараты еще только проходят клинические исследования, и покажут ценовые «зубки» не раньше чем через 5 лет. С другой стороны, есть надежда, что генеричес­кая конкуренция постепенно снизит градус накала. В развитых странах проблема частично решается благодаря высоким общим расходам на здравоохранение и поддержке государства в реализации современных программ лечения онкологических больных. Но даже там пациенты имеют низкий доступ к инновационным средствам из-за их высокой стоимости. В странах же с развивающейся экономикой, таких как Украина, ситуация намного хуже.

Узнать из тысячи

Также эксперты считают, что миллиардами долларов пополнится сегмент препаратов для лечения гепатита С и за счет запуска новых лекарственных средств компаниями AbbVie и Merck. Об этом свидетельствуют показатели препарата Sovaldi (производитель – компания Gilead Sciences Inc.) – стоимость одной таблетки составляет $1 тыс. Объем продаж средства от гепатита через 5 лет после лонча оценивался в $3 млрд. Собственно, этот препарат можно назвать последней каплей в чаше терпения мирового здравоохранения. Поскольку после его вывода на рынок США вопросом цены на фармацевтическом рынке всерьез заинтересовалась ВОЗ. В прошлом году организация призвала европейские правительства активнее обмениваться опытом по созданию системы эффективного ценообразования на новые лекарственные средства, предназначенные для лечения онкозаболеваний, диабета и гепатита С. Оценка экономической эффективности применения новых лекарств не входит в обязаннос­ти регуляторных органов, выдающих разрешение на применение таких препаратов в клинической практике. Но, учитывая растущие аппетиты производителей, не факт, что ситуация будет оставаться такой и дальше.

Протоптанной дорожкой

Если окинуть взглядом мировые ценовые вершины с холма Украины, создается сюрреалистическое ощущение, что речь идет не о лекарственных средствах, а как минимум о редких бриллиантах или автомобилях для миллионеров. Но вряд ли можно поспорить с банальным утверждением, что здоровье дороже всего. Достаточно немного вникнуть в вопрос, чтобы стало ясно: самые дорогие препараты находятся на острие инноваций и реально спасают жизни безнадежных больных. Конечно, местами цены на новинки фармрынка выглядят абсурдно. Тем не менее одно лишь появление подобных лекарственных средств – уже благо. Ведь конкуренция в мировой фарме очень сильна, и вслед за американскими и европейскими компаниями «подтягиваются» производители генериков, цена неизбежно падает, пока не достигнет более-менее приемлемого уровня. И пусть процесс это не быстрый, но он всегда идет.

К тому же многие страны пытаются его форсировать. Учитывая рост той же онкологической патологии, которая занимает третье место в цивилизованных государствах по показателям смертности, эксперты здравоохранения настаивают на поиске эффективных экономических механизмов, которые дадут пациенту доступ к новым препаратам.

Но пока их ищут, таблетка за миллион остается чем-то вроде анекдота или забавной байки, и в большой мере избавляет аптеки от комплексов по поводу цены на препараты, которыми их сегодня награждают не понимающие экономическую ситуацию посетители.