Мои первые книжки (прочтите детям)

Мои первые книжки (прочтите детям) ⇐ Воспитание детей

Модератор: Натали Я

Сообщение Vasilita » 16 фев 2012, 16:18

На краю седого бора, где стволы пятнает мох, под березой белокорой. жили братья Ах и Ох. Двум мышатам, Оху с Ахом, было трудно жить в лесу, по утрам дрожа от страха, грызть кору и пить росу.

Ни когтей у них, ни жала, - только гадких два хвоста, - и беда подстерегала их у каждого куста. Свистнет иволга в кустах - обомлеют Ох и Ах. Дождик лупит, как горох, - у мышат переполох. Уходило солнце за лес, выходил к опушке Лис: птицы в дупла забивались, зайцы в ужасе тряслись. Птиц гонял лесной пройдоха, гнезда рушил до утра. Он бы съел и Аха с охом, если б только не нора. У мышат ни дня без страха: сколько ж можно тратить сил, чтоб хвостов у Оха с Ахом старый Лис не откусил?

И однажды утром рано, в час, когда алеет высь, встали братья и с поляны в чащу леса подались. Плыл туман, и сыч не ухал, беглецов скрывая след. Только Лис и тут пронюхал, что мышат на месте нет.

Нос в траву густую тыча, Он пустился по следам. "Нет уж, - думает, - добыче никуда уйти не дам. " Топь и глушь. Медвежий угол. Листья палые горчат. На пути страшнее пугал пни замшелые торчат. Иглы трав щекочут пятки, и угрюм ветвей навес там, где братья без оглядки убегают дальше в лес.

Мчится Ах по желтым листьям, Он проворен за двоих, - но уже дыханье лисье обжигает пятки их. Лис все ближе. Пасть разинув, вот он схватит разом двух. Но, влетевшие в низину, Лис и братья в яму - бух! В этой ямище глубокой, где не принято шуметь, жил ворчун и лежебока, мирно дремлющий Медведь.

Глядь, к нему незванным гостем Лис с обрыва загремел. Подскочил медведь от злости: - Что такое? Как ты смел. И такою оплеухой вышиб Лиса за порог, что разбойник остроухий еле ноги уволок. В страхе жмутся и мышата. А Медведь - гора горой: - Ладно, - молвит, - малышата, оставайтесь жить со мной. Раз пришли в такую пору, будем вместе зимовать. Лег на мох и очень скоро захрапел себе опять.

Осмелевшие мышата оглядели новый дом. Возле входа без лопаты норку вырыли вдвоем, и в укрывшей их берлоге дни поплыли как вода, по накатанной дороге, уводящей в никуда.

2. Вдоль дорог застыли ёлки вхлопьях снега на весу. Жмутся лисы, воют волки: больно холодно в лесу.

Лишь у братьев нет тревоги даже в холод ледяной: хорошо в лесной берлоге у медведя за спиной. Ни о крыше, ни о корме от забот не холодей: в норке, вырытой под корнем, добрый ворох желудей. Без особенного риска вызвать новую беду Ах и Ох гоняют с писком в озорную чехарду. Братьям весело при свете убывающего дня, но не трогает Медведя их мышиная возня.

Он никак понять не хочет настроенья малышат: спит да изредка бормочет, если громко запищат. Но однажды чудо вышло: он во сне захохотал. Это Ох его под мышкой прутиком пощекотал. Со щекоткой нету сладу. Охом пойманный врасплох: _ Ох, - вопит Медведь, - не надо, перестань, разбойник, ох! Ах, на помощь, дайте роздых! Ох, не дайте умереть. Бомбой вылетел на воздух обессиленный Медведь.

Он рассержен. Дело плохо. Рёв несется, словно гром. Зол Медведь, проделки ОЛха разбудили зверя в нем. У мышат мороз по коже, - так ревет Медведь у пня: - Издеваться? Хорошо же, вы узнаете меня! Не хотели жить без шума, - ладно ж, я вас допеку. - Запахнул медвежью шубу и потопал к леснику.

3. Знать не зная Аха с Охом, на опушке жил да был сторож леса, дед Тимоха, балалаечник-бобыль. Вечерами без хозяйки скучно старому в избе. дед бренчит на балалайке, подпевает сам себе: - Ой, лапти мои, лапоточки мои.

Вдруг раздался страшный грохот, и еще не кончив петь, оглянулся дед Тимоха, видит: "Батюшки, Медведь. " Гость не впору. Время на ночь. Не иначе - с ним беда. - Ты чего, Медведь Иваныч, припожаловал сюда? Отдышавшись еле-еле, говорит Медведь: - Уважь. Очень мыши одолели, ты котеночка не дашь.

Как не дать, когда соседи продружили столько лет? И котенка для Медведя из чулана вынес дед. Угостил Медведя квасом. Струны пробует: - Споем? Песню тенором и басом ловко сладили вдвоем. У Медведя ухо туго, пел похуже соловья, но, довольные друг другом, распрощались кумовья.

В царстве пней, где ночью можно на колоду налететь, по лесному бездорожью шел без компаса Медведь. По "Медведице" в потемках путь прокладывал сопя, нёс за пазухой котенка и мурлыкал про себя: - Ой, лапти мои, лапоточки мои, лапти лыковые, лапти липовые.

4. В эту полночь даже ёлки в белых шубах на пути отморозили иголки: не шелохнутся почти. На морозе при дороге веткам холодно звенеть. В белом инее к берлоге вышел за полночь Медведь.

От Медведя жаром пышет, - вот теперь он даст разгон. - Тише, мыши, кот на крыше. - от порога рявкнул он. Хохотнул, не видя Оха: пусть-ка выйдет, если смел. И, устроившись неплохо, преспокойно захрапел. Аху с Охом не до шуток с этой горестной поры. Плохо братьям. Двое суток не выходят из норы. Смех забыт, забыты игры, - не до вылазок теперь: близ норы страшнее тигра незнакомый ходит зверь.

Тяжелей не сыщешь буден. В норке тьма и теснота. Но напрасно: -Мы не будем! - умоляет Ох кота. Не прощает их котенок, только щурится, грозя, и сверкают из потемок, словно уголья глаза.

Третий день казался годом, был бы вовсе он тяжел, если б к яме той с обходом дед Тимоха не пришел.

Взял лесник и под шубенку, под рубаху на груди сунул грозного котенка: - Поучил мышей, поди? Запахнул, одернул шубу, нахлобучил малахай. - Спи, Медведь, не бойся шума, будет тихо. Отдыхай. И ушел старик. А мыши, не ломясь в чужие сны, с той поры былинок тише, жили в яме до весны.

И смиривший их котенок, дома лежа на боку, мирно щурился спросонок и мурлыкал леснику, как, боясь щекотки Оха, сам Медведь дрожал на мхе. И дивился дед Тимоха: - Арифметика, хе-хе.

За историями теми пролетая как во сне, незамеченное время быстро двигалось к весне. А весною дед Тимоха меда доброго припас: миску Аху, ложку Оху, бочку тем, кто слушал нас.