Владимир Зельдин: Это я, Дон Кихот!

Он родился в царской России, застал революцию и нэп, а первую роль сыграл в 1932 году. Это единственный в мире артист, чье имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса, и первый актер в России, который стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены» еще в 2008 году.

– Владимир Михайлович, естественно, ни одна беседа с вами последние лет десять не обходится без вопроса: в чем секрет долголетия?

– Да, этот вопрос ко мне буквально прилип…

– Чтобы не повторять своих коллег, давайте я начну интервью с другого вопроса: как сохранить творческую энергию?

– Я понимаю, что от этой темы нам действительно никуда не уйти. Если откровенно, то секрета я не знаю.

– Ну вы ведь задумывались над этим…

– Конечно. И решил, что во всем «виноваты» родители. Мой отец не курил, не пил, и я следую его примеру. Однажды приятель подбил меня втихаря от взрослых попробовать самогон. Нам было лет по девять. Мы достали бутылку из «захоронки», разлили мутноватую жидкость в чашечки и выпили. И я так сильно отравился, что проболел три месяца. С тех пор мне становится дурно от запаха спиртного. А еще я всегда любил спорт: водные лыжи, коньки, теннис. В студенческие годы занимался верховой ездой в Манеже имени Буденного. Кстати, в секцию вместе со мной ходили сыновья Микояна и Сталина.

– Вы просто живая история! Но, насколько я знаю, вы всегда оставались вне политики. Даже после «Свинарки и пастуха» не вступили в ряды КПСС, хотя по тем временам от этого «членства» зависело многое…

– Я вам больше скажу: я прошляпил историю своей страны, потому что ни пионером, ни комсомольцем, ни членом партии не был. Хотя звали меня постоянно. Ну как же! Видный артист, служит в военном театре, который напрямую подчиняется Главному политическому управлению. Непорядок! Но у меня имелся железный аргумент: чтобы стать коммунистом, следует совершить героический поступок. А поскольку я ничего такого не сделал, то получается, что и не имею права. Меня периодически вызывали: «Владимир, поступок совершить вы еще успеете. А пока мы предлагаем вам заполнить анкету, записаться в ряды коммунистов». Я говорил: «Для меня этот шаг слишком ответственный. Должен подумать». И так продолжалось годами. В конце концов вопрос отпал сам собой.

– Неужели это оставалось незамеченным? Вы ведь и сами говорите, что Театр армии в те годы находился в ведении ГПУ.

– Нет, почему же, в какой-то мере на моей судьбе это отра-зилось, ведь звание «Народный артист СССР» я получил только к 60-летию – в ту пору, когда многие мои младшие товарищи давно уже это звание имели. Хотя я никогда за регалиями не гонялся. Дали и дали. Вот и ордена себе не «выпрашивал». При чем тут искусство?!

– Между тем в списке ваших наград есть одна уникальная: вы попали в Книгу рекордов Гиннесса как самый пожилой артист планеты…

– Да, я слышал об этом. Правда, никаких документов, подтверждающих этот факт, никто не видел. Даже в театре, который, по идее, должен был подать заявку в Книгу рекордов Гиннесса, об этом ничего не говорят. Тем важнее для меня награда вашего журнала «Театрал», присудившего мне звание «Легенда сцены».

– Это было еще в 2008 году, когда наша премия зрительских симпатий только зарождалась. Вы, кстати, стали ее первым лауреатом…

– Зрительские симпатии… Все, что связано со зрителями, для меня особенно дорого, ведь с театральной публикой не расстаюсь с 1932 года.

– Ваша знаменитая роль в «Человеке из Ламанчи» – Дон Кихот. Чем же он вас так привлекает?

– Хотя бы тем, что главное мерило для него – это совесть. Мне кажется, что именно этого людям чаще всего недостает: доброты, милосердия, человечности и культуры. Девиз Дон Кихота: «Мечтать, пусть обманет мечта. Бороться, когда побежден. Искать непосильной задачи и жить до скончанья времен». Он утверждает, что худшее безумие – это видеть мир таким, каков он есть, не замечая того, каким он должен быть. В нем есть то, что мне близко. Честность, бескорыстие, любопытство к жизни во всех ее проявлениях. Мне до сих пор все интересно. Каждый человек, особенно творческий, должен сохранять в себе до седых волос что-то от ребенка. Мы почему-то любим горькие истины изрекать, ругать, свергать, что под руку попадется, а нужно быть милосерднее и великодушнее.

– В этом, наверное, один из секретов долголетия. А еще, видимо, в любви…

– Я стольких любовников в театре переиграл, что, казалось бы, должен был устать от любви. Но нет, не устал. Разве можно устать от женщин! Мы с моей супругой уже 50 лет в браке. Вета – мое рулевое колесо, моя правая рука. Она знает мои привычки, недостатки, желания, умеет скрашивать и сглаживать конфликты. Она мой главный помощник, мой режиссер и советчик, мой шофер и финансист. Она умнее меня и образованнее – часто помогает советом. Знаете, мы очень разные по характеру, но живем гармонично. Я, например, всегда уступаю жене, потому что считаю, что мужчина должен быть великодушным. А женщина имеет преимущество уже потому, что она женщина.

– Кстати, вам ведь посчастливилось общаться со многими легендарными женщинами. Среди них были Анна Ахматова, Галина Уланова, Марина Ладынина, Марина Семенова… Было ли у них что-то общее?

– Было. Женская красота.

– А что это в вашем понимании?

– Это все, что притягивает… Голос, темперамент, образ мыслей, юмор…

– Даже юмор?

– Да. Например, с Галиной Сергеевной Улановой у меня забавная история приключилась. Однажды на каком-то юбилее в Большом театре я оказался рядом с ней за кулисами, мы стояли и о чем-то болтали. И вдруг Уланова, рассказав, как до сих пор каждый день по два часа занимается станком, хватает меня за руку и, словно девочка, которой не верят, говорит: «Нет, ты пощупай, Володя, какие у меня еще сильные ноги! Пощупай, пощупай».

– Пощупали?

– А что оставалось! Она ведь шутила. С Ладыниной было иначе. Впервые увидев ее близко, я просто онемел от восторга: красавица! Белокурая, с васильковыми глазами, с обворожительной улыбкой и застенчивым голосом… У меня кружилась голова. Разве что подумал: наверное, трудный у нее характер. Но едва мы приступили к работе, оказалось, что и с характером ей очень повезло. Замечательный человек! Всегда ровна, приветлива, не растрачивала себя по пустякам – отличалась внутренним покоем. А играть могла все – не только музыкальные мелодрамы. Но на них в ту пору, увы, был особый спрос. Никуда не деться. Примета времени.

– Многие очень боятся возраста, считают, что на пенсии жизнь прекращается…

– Как они заблуждаются! Лучшие свои роли, я считаю, сыграл именно после шестидесяти… Для меня, во всяком случае, наступил тогда новый период. Я понял, что могу позволить себе общаться только с теми, кто мне действительно приятен, все им сказать и все стерпеть. Хотите узнать, что я думаю о старости? А я ведь о ней все равно думаю. Старость – это когда точно знаешь, что ты на этой земле гость и рано или поздно уйдешь. Уйдешь налегке, ничего не взяв с собой в дорогу. Прописная истина. Но ведь сколько нам отведено, не знает никто. Если живем, значит, мы нужнее здесь, а не там.

Владимир Зельдин: Это я, Дон Кихот! / Газета «Ставропольская правда» / 14 февраля 2014 г.