Колонки новогоднего номера

Северный ветер гнал россыпь ярких снежных звездочек по извилистым улочкам спящего города. Протягивая блестящие строчки, ветер ткал для города рождественское одеяние. Поземка вилась, добавляя последние штрихи, шептала возле домов о приближении рассвета, щедро засыпала снегом окна, теснившиеся к земле. На очередном изгибе дороге, снежный ручей скользнул по освещенному пятну окна, и словно проник сквозь стену, осыпаясь в вихре опрокинутой на пол муки. Стряхивая с прозрачных крылышек мучную пыльцу, на один из деревянных столов присела фея, полностью превратившаяся из феи рождественского утра, в мучную фею. - Ах, что же я наделала, - раздосадовано стрекотала фея, чистя свой расшитый золотыми искорками наряд. - Как же так? - Закусив нижнюю губу фея, смотрела на белые сугробы, а так же на пригоревшую плитку шоколада, тоскливо свернувшуюся, на потухшей печке, на перемешанные вместе корицу, соль, и множество других специй, слетевших с полки, в тот момент, когда фея вальсировала по сказочной пекарне. Фея танцевала от радости, что сможет в свое первое рождественское утро, дежурства в сказочной пекарне, угостить Волшебницу и ее помощников вкуснейшими кексами. Мечты рисовали сладковатый аромат рассыпчатых кексов, в нарядных одеяниях, блестящей шоколадной глазури, невесомых покрывалах сахарной пудры, шелках заварного крема. Увлеченная грустью фея не услышала шаги на лестнице, по которой из своей спальни Волшебница каждое утро спускалась в пекарню. Домовой, увидев, что хозяйка проснулась, расшевелил дрова, стряхивая с них золу, пустил искорку огня, посмотрел как занялось пламя и перевернувшись на другой бок, снова уснул за печкой. В эти мгновения предрассветного одиночества, пока пекарня не наполнялась веселым гомоном, Волшебница обходила каждый стол, планировала новый день, пока аромат, поднимавшийся от помятого жестяного кофейника, томившегося на печке, не заполнял все пространство. Волшебница улыбнулась кофейнику, каждой своей вмятиной он рассказывал о дальних путешествиях, и кофе, пропитанный этими историями, был особенно вкусный. Как всегда погруженная в очарование утра, Волшебница сегодня особенно тщательно планировала выпечку. Обходя стол, она заметила сгорбленную фигурку феи, сотрясающуюся в рыданиях. Волшебница остановилась, оглядела кухню, и, улыбнувшись, тихо отошла. Слезы феи капали на ее красивый наряд, превращая мучную взвесь в комочки, которые ни за что не хотели покидать платье без блесток. Еще раз, судорожно вздохнув, фея, краем глаза заметила, как сбоку к ней продвигается чашечка, источающая теплый аромат горячего шоколада. - Ой, - от испуга фея свалилась со стола, но Волшебница вовремя успела подставить ладошку. - Доброе утро. - Да, какое же оно доброе. Я все-все испортила. Я так хотела испечь для Вас кексы, а в результате, вот, - она обвела кухню руками. - Кто, как не ты должен знать, что сегодня утро чудес. Все поправимо, - Волшебница подвинула ей чашку, - горячий шоколад лучший помощник в новом деле. Спустя полчаса исчезла расстроенная фея, и теперь по кухне летала, следуя указаниям Волшебницы, фея в белом поварском наряде. - Что же теперь, когда мы с тобой навели порядок, скажи, что хотела ты испечь? - У меня есть рецепт. Когда-то бабушка сказала, когда попадешь в сказочную пекарню, обязательно испеки рождественские кексы. Волшебница расправила смятый лист бумаги, и стала внимательно читать.

Дочитав рецепт, она постучала в маленькую деревянную дверку, как раз рядом с дышавшей жаром печкой. Дверка отворилась. Деревянный прилавок занимали корзины, наполненные яйцами. Курица, дремавшая в кресле-качалке, приподняла одно веко, и изрекла: - Да. Уже утро? - Почти. - Улыбнулась Волшебница и, выбрав три яйца, прикрыла дверь. В это время, румяная, расцелованная морозом молочница, улыбаясь, появилась на пороге. Пока Волшебница заваривала ей крепкий чай, она выставляла на стол, крынки доверху наполненный янтарным маслом и густой сметаной, глиняные плошки в которых горкой лежал творог, большие бутыли с молоком. Счастливая фея налив из бочонка полчашки меда разогревала его, как сказала Волшебница и слушала веселые рассказы молочницы. Волшебница тем временем взбивала в невесомую пену яйца, струйкой добавляла теплый мед. Зачерпнув растопленное масло, Волшебница отмеряла меру равную меду, передала ложку фее, и наблюдала, как под равномерным постукиванием ложки о край миски, смесь становится ровной, с крохотными пузырьками. Волшебница поставила на весы творог, а с другой стороны ловко забрались две стограммовые гирьки подружки. Протерев творог через мелкое сито, у которого тоже была своя история, Волшебница частями добавляла творог к тесту, что замешивала фея. И вовремя подоспели гномы, что с мельницы привезли, свежую муку, и дабы не превратить опять фею, в мучную фею, взялись помогать. Две подружки-гирьки помогли отмерять муку для рождественских кексов, а подошедшие поворята, просеивали ее в смесь, что старательно взбивала фея рождественского утра. Когда отдуваясь, из-за печи вылез домовой, стало понятно, что печь, не зря показывает цифру двести. Разлив деревянной ложкой по забавным формам тесто, Волшебница поставила кексы, румянится в печку. И пока кексы поднимались в жаркой печи, обитатели Сказочной пекарни колдовали над нарядами кексов. - Видишь, как все хорошо получается, если делать все вместе, - Волшебница присела рядом с феей, которая заворожено, наблюдала за розовеющей корочкой кексов. В это утро наготовили кексов на весь город, а один кекс, завернутый в разрисованную, праздничными рисунками бумагу, гномы обязались доставить бабушке феи. Славный получился праздник, с песнями, танцами, хороводами, чаепитием. И Волшебница, сидя на главной площади, смотрела, как фея рождественского утра, в сверкающем наряде весело летает между смеющихся горожан, оставляя витиеватый след золотистыми зигзагами «С Рождеством!».