Лучи света и вращение Земли: как устроены часы Марселя Бетризе
Есть такое мнение: дескать, многие выдающиеся люди в детстве имели проблемы со школой: от двоек-троек по отдельным предметам до полной неспособности учиться и нормально общаться со сверстниками. В подтверждение часто указывают на Альберта Эйнштейна, который по окончании гимназии не смог получить аттестат зрелости и только со второй попытки поступил в Цюрихский политехникум. Говорят, дескать, гениальный человек гениален с детства и в рамках стандартной школьной программы ему попросту тесно и скучно. Насколько это можно считать тенденцией — трудно судить, ведь примеров обратного — когда ребенок отлично успевал в школе, а потом стал великим — тоже немало.
Герой нашей истории — «плюс один» в копилку примеров гипотезы о гениальных двоечниках. Маленький Марсель Бетризе был скверным учеником. В 1976 году его вообще исключили из школы с крайне низким баллом.
Шло время. Мальчик рос странным — фантазером, романтиком и разгильдяем. В 1986 году им овладела жажда странствий, и за несколько лет он отмотал не один десяток тысяч километров, где автостопом, где на велосипеде или пешком, побывав в 65 странах на четырех континентах, лазил по скалам, спал под открытым небом и кормил собой международную комариную братию. Охота к перемене мест оставила его так же внезапно, как и пришла. В 1991 году он осел в городке Сьон, что на западе Швейцарии, и, пару лет поработав наемным сотрудником, открыл собственную мастерскую по ремонту электробытовой техники.
CD-проигрыватели из хлама
Нередко Марселю Бетризе приносили поломанные проигрыватели компакт-дисков самых разных конструкций, и он, некоторое время поковырявшись и поняв, как там что работает, возвращал их к жизни. Обладая неуемной фантазией, любопытством, а также склонностью и способностью (вопреки предсказаниям его школьных учителей) мастерить руками всякие штуки, Марсель с какого-то момента стал делать собственные CD-проигрыватели. Очень странные проигрыватели.
Разных деталей, пригодных для изготовления электрической и механической начинки плееров, у него скопилось достаточно, периодически он совершал набеги на городские свалки, и если ему на глаза попадались живописные обломки — тащил их к себе в мастерскую. Спустя несколько дней эти хреновины начинали играть музыку, правда, сомнительного качества.
Были среди них плеер, где диск вращался между стекол корабельного иллюминатора, и плеер, сделанный из музыкального инструмента трубы, плеер — швейная машинка и плеер — машинка пишущая. Но наиболее любопытная конструкция — это, пожалуй, CD-проигрыватель, считывающую лазерную головку которого мастер разместил на внешней подвижной «лапке», как на старинных патефонах. Все франкенштейновы монстры реально работали- другое дело, что, закончив, Марсель Бетризе терял к своим творениям всякий интерес.
Шарики катятся — часики идут
Примерно в это же время Маресль увлекся часами. И катающимися шариками. Шарики катались внутри часов не просто так, а выполняя определенные функции, служа деталями механизмов. Марсель трудился не покладая рук, создавая одну модель за другой. Не переделывая уже законченные часы, он создавал новые, порой с мельчайшими отличиями от предшественников — если ему приходило в голову, как можно сделать лучше. Вообще шарики — это распространенный искус для скульпторов-механиков. Например, в одном из номеров «ПМ» писала о Шебе Леви, посвятившем всю жизнь «шарокатным машинам». Но Леви «гоняет шары» исключительно из эстетических соображений — для Бетризе же они не цель, а средство.
Одним из первых удачных экспериментов с часами и шарами стала модель, которую автор назвал l’Anachrone. Это массивная 2,5-метровая в высоту конструкция из стали, латуни и дерева (300 кг веса не шутка) с метровой длины маятником, который раскачивают падающие шары, подаваемые в верхнюю часть конструкции с помощью спирального подъемника. Поскольку движение и последовательность шаров трудно предсказать с точностью, необходимой для определения времени, то их заложено внутрь с запасом: всего в системе циркулируют 450 шаров, лишние, попав наверх, сбрасываются обратно в поддон, минуя механизм, управляющий маятником.
Большинство читателей знает, что маятник Фуко – это приспособление, опытным путём доказывающее суточное вращение Земли. Многометровый трос или нить с грузом определённой массы качается туда-обратно, при этом плоскость, в которой он движется, медленно поворачивается. Марсель Бетризе придумал, как использовать маятник Фуко для изготовления часов. Первая проблема, с которой он столкнулся, была в длине маятника: сам Жан Фуко в 1851 году использовал 67-метровую проволоку, а современные маятники имеют длину троса от 5 до 30 метров. Бетризе нужен был маятник с длиной подвеса не более метра. У коротких маятников есть две проблемы: искажение траектории вращения (эллиптическая прецессия) и быстрое затухание амплитуды колебаний. Марселю удалось их преодолеть с помощью системы электромагнитов. Кроме того, маятники Фуко совершают полный цикл вращения вовсе не за 24 часа – время и направление движения зависят от географической широты и полушария. В устройство пришлось ввести «поправляющий» элемент. Совершенствуя часы, работающие на маятнике Фуко и решая возникающие по ходу проблемы, Марсель изготовил несколько моделей, включая модель со сверхкоротким, всего в 12 см, тросом, что само по себе является непростой задачей.