Константин Окунев, депутат краевого парламента: «Своей депутатской деятельностью я наступаю на горло собственному бизнесу»

– Константин Николаевич, не так давно сменился кабинет министров. Как сейчас выстраиваются отношения с новым составом правительства Пермского края? Почему, на ваш взгляд, Олег Чиркунов попросил уйти прежний состав в отставку?

– Я думаю, что об этом знает только Олег Чиркунов. Ведь очень многие вещи, и особенно те моменты, которые связаны с организацией работы органов государственной власти в Пермском крае, не поддаются никакому анализу – в них присутствуют некие бессистемность, хаос и анархия. Такое чувство, что многие решения принимаются по принципу: встал с левой ноги – хорошее настроение, с правой – не очень.

Как выстраивается работа с новым правительством? Да по большому счету, на мой взгляд, ничего не изменилось. Знаете такой был анекдот, он пришел мне на память, когда начались изменения: в концлагере объявление: «Завтра смена белья. Первый барак меняется с третьим». Как бы цинично это не звучало, но с краевым правительством произошло примерно то же самое: министр торговли стал министром сельского хозяйства. С другой стороны, человек, который всю жизнь был политиком, «разводилой» (в хорошем смысле этого слова) – Валерий Сухих – стал заниматься организационной работой. Насколько это его? Я высказывал сомнения и предположения, что это неправильно…

На мой взгляд, это не его стезя, но можно сказать в данной ситуации: Валерий Сухих – человек подневольный. Вероятно, он сам это понимает. Но в существующей ситуации никто не может отказать Чиркунову. Все знают, что Олег Анатольевич лучше всех во всем разбирается. Учителей он учит как учить, врачей как скальпель правильно держать, грузчиков – как правильно мешки с сахаром таскать. Это психотип Олега Анатольевича. Соответственно вариантов никаких нет. Бесполезно. Все люди вокруг губернатора знают, что его нельзя переубедить, что он подчиняется только силе, которая, возможно, способна его переломить…

– Какая эта сила.

– Президент. Председатель правительства. Да много таких, много силы. Поэтому в краевом правительстве сегодня ровно такие же отношения, какие были раньше.

– Получается с ваших слов, что Олег Чиркунов – наместник, который хочет – рубит бороды, хочет – нет.

– Сегодня именно такая система создана в Российской Федерации. После того, как были отменены выборы губернаторов, после известных событий в Беслане, президент РФ Владимир Путин почему-то решил принять эти решения для «укрепления» вертикали власти. Именно с того момента губернаторы стали говорить: раз вы нас назначаете, дайте нам возможность утверждать кандидатуры на пост мэра. Поэтому появилась реформа органов местного самоуправления, связанная с раздвоением власти: есть выбираемый народом глава и реальный управитель – сити-менеджер, которого фактически назначает вышестоящее начальство. При этом «выборы» губернатора сопровождаются значительными финансовыми вливаниями чиновников из администрации президента. Соответственно эти деньги должны быть отработаны на территории. А как их отрабатывают? Люди, которые платят эти взятки… чтобы стать губернатором, заранее нарушают законы, создают коррупционные схемы, чтобы потом эти деньги отработать сторицей. Соответственно им необходимо наладить отношения с силовым блоком на территории, везде поставить своих людей. Это практически везде в стране удается.

У нас все несколько по-другому в силу того, что Олег Анатольевич из тех людей, которые, дорвавшись до власти, просто слетают с катушек, теряют контроль над собой. Плюс у Олега Анатольевича есть такая черта: способность в течение короткого времени испортить отношения со всеми окружающими.

В любом случае, отмена выборов и назначение губернаторов сверху – это шаг в феодальный строй.

– Год назад в интервью 59.ru вы заявили: «Есть только власть, которая обслуживает кучку олигархов. Все и работает только по их заказу. Это касается всех органов власти». С тех пор ваше мнение не изменилось?

– Нет, не изменилось. Я просто прямо трактую слово «олигарх». Досужее понятие в нашем обществе слова «олигарх» – это владелец заводов, газет, пароходов. Все сразу вспоминают Ходорковского и Березовского. Олигархия – это сращивание капитала с властью. Сегодня в Российской Федерации капитал с властью связан неразрывно!

– Капитал с властью или власть с капиталом?

– Без разницы. Это из той же оперы, что первичнее: курица или яйцо. Сперва, несомненно, капитал ставил эту власть, а сейчас власть – капитал. И я могу с уверенностью в тысячу процентов сказать, что Путин – это олигарх: опосредованно, через родственников или подставные компании. Это человек, который владеет серьезным капиталом. И капитал это не тот, о котором он говорил на последней пресс-конференции: «Мой капитал – это моя страна, мой народ». Это естественно: мы сегодня все являемся для него удобрением, для того, чтобы он взращивал свои плоды. Я говорю о реальных средствах, компаниях, фирмах, банках, пакетах акций, которыми владеют он или его ближайшее окружение. Для меня олигарх – это не Ходорковский и Березовский, эти люди практически не влияют на принимаемые в стране решения, а люди, которые сейчас во власти, у которых есть серьезные активы и компании, подчинившие эту власть себе.

– Константин Николаевич, а вы бываете на всех заседаниях ЗС?

– Почему иногда зияют пустые места в парламенте?

– По разным причинам. Кто-то в командировке. Многие работают в бизнесе, в серьезных вертикально интегрированных компаниях, поэтому пропустить для них совещание в Москве или министерстве – смерти подобно. Для них бизнес первичнее, нежели депутатская повинность, которую их послали отбывать их патроны. Здесь ничего страшного нет, для этого и существует кворум – 2/3 депутатов, или 40 человек, способных принять то или иное решение.

– То, чем вы занимаетесь, называется законотворчеством. Интересно, как придумываются законы? Бывает ли так: раз – и, как поэта, осенило: нужен такой-то закон!

– У меня бывает. Но не как у поэта. Настоящий поэт – это верх совершенства, и для меня это недоступно. Я не развивал в себе эти таланты. Что касается законотворчества то это, на самом деле, творчество, но уже в той части, в которой ты разбираешься. Бывает так: ты видишь какую-то несуразицу, нерешенность, или к тебе приходят люди с каким-то вопросом. И тогда приходит мысль, как это можно сделать. Выбираешь самую простую и прямую конструкцию, потому что сложные сегодня губят Россию.

– Как оцените работу парламента Пермского края?

– Многое не устраивает, особенно начало работы этого созыва. Состав парламента нынче вообще очень сложный, потому что половина избрана по партийным спискам, и подавляющее число депутатов входит во фракцию «Единая России»… Помните стихи Владимира Маяковского: «Если в партию сгрудились Малые, – сдайся враг, замри и ляг»? Там, несомненно, есть личности, но их крайне мало. Партийность предполагает подмену личного мнения мнением большинства. Яркие личности, как правило, выдавливаются из партий. Сейчас в партии власти – и тут я с Путиным согласен – в основной массе собрались приспособленцы, которые меняют свои убеждения, как перчатки. У них нет никакой идеологии, лишь бы быть поближе к корыту. Больше их ничего не интересует. Поэтому очень сложным был первый год этого созыва парламента, многие депутаты не понимали, что такое законотворчество, некоторые не понимают до сих пор. У них совершенно другие интересы, другая мотивация ими двигала при избрании в парламент.

Считаю, что прошедший год был не совсем удачным для меня, как политика. В нынешнем году надеюсь будет немного полегче. Парламент обновился более чем на 50% и вновь избранных депутатов мною пугали, как страшилкой: дескать, не дай Бог, вы Окунева в чем-то поддержите. Что я только не слышал в закулисье про себя… Но в итоге депутаты разобрались, кто есть кто. Несомненно, в депутатском корпусе есть люди, с которыми мне не по пути в этой жизни и которым я руки не подавал и не подам. Со временем их противоречия со мной еще больше углубились. А тот, кто, в принципе, к чему-то стремится, стал больше понимать за этот период. Эти люди увидели конструктивность с мой стороны, компромиссность, желание на самом деле изменить к лучшему окружающий мир. Поэтому в последнее время мои политические баллы растут. Может быть, это нескромно, но голосование раз за разом это показывает. Зачастую та модель, которую предлагаю я по устройству общества, по взаимоотношению с исполнительной властью, набирает все больше и больше сторонников.

– Вы состоите в депутатской группе «Солидарность». Для чего она нужна?

– Сейчас в группе «Солидарность» нас пять человек. Для того, чтобы донести до депутатов свою точку зрения по тому или иному вопросу, необходимо провести как можно больше согласований и обсуждений среди депутатского корпуса. Если ты одиночка, то тебе, грубо говоря, нужно пообщаться с 40 депутатами, чтобы убедить их, чтобы они тебе поверили, «не спрыгнули» и проголосовали за твою идею. Когда это группа и все ее члены общаются между собой и с другими фракциями, то этот процесс становится гораздо проще и надежнее.

– То есть «Солидарность» – это некий функциональный аналог партии?

– Можно и так сказать, только у нас нет классовой неприязни. Мы солидарны с любой партией, которая хочет реальных позитивных изменений.

– Константин Николаевич, приходилось ли вам когда-нибудь лоббировать интересы узких групп лиц ради личной выгоды?

– Нет. Я считаю свободу самым главным критерием, который определяет качество жизни. Конечно, все мы зависим от обстоятельств, от той или иной группы людей, окружающих нас. Но считаю, что если я начну лоббировать чьи-то интересы ради личной выгоды, то тем самым я поставлю себя в узкие рамки, что ограничит мою свободу. И это будет меня угнетать, я стану чувствовать себя некомфортно.

Кстати, я пришел из бизнеса в том числе связанного и с алкогольной отраслью: являюсь одним из учредителей группы компании «Добрыня», одним из направлением деятельности которой является торговля продуктами питания (спиртные напитки не исключение). Однако я всегда боролся и продолжаю бороться за культуру пития, за сокращение потребления алкоголя. То есть я, по идее, сегодня своей депутатской деятельностью наступаю на горло своему бизнесу (речь идет о законопроекте по ограничению времени продажи крепких алкогольных напитков, который был недавно принят во втором чтении депутатами краевого ЗС. – Авт.).

Но я понимаю, что люди должны меняться, потому что мне некомфортно жить в спивающемся, деградирующем обществе. Знаете, есть выражение: в гробу карманов нет? Надо понимать, что жизнь-то одна, и хочется прожить ее комфортно, с удовольствием. То, что мы сегодня видим в Перми, комфортом далеко не назовешь: грязь, пьянство, преступность и все остальное… Сколько себя помню, всегда старался бороться с пьянством. Многие не разбираются в этой теме, думают, что сейчас запретим продажу алкоголя и пьянства вообще не будет. Есть такие заблуждения. Это уже было. В 1985 году объявили борьбу с водкой – . и вырубили виноградники. Причем здесь виноградники? Весь цивилизованный мир идет по пути эволюционному, снижая долю спирта в алкогольных напитках, переходят с крепкого алкоголя на алкоголь слабый. Мы все пытаемся решить революционным путем. Нам надо все и сразу. Так не бывает.

– Менталитет такой…

– Надо менять менталитет. Мы сегодня должны постараться заложить фундамент под новую ментальность русского человека. Как говорил профессор Преображенский (в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова): «Разруха начинается в головах, а не в клазетах». Сегодня надо найти те ниточки и звенья, которые нужно поменять, чтобы той разрухи в головах не было. Иными словами, реально поменять ментальность, сделать так, чтобы у людей появилась новая мотивация к новому качеству жизни, новые ценности. Если мы это сделаем каждый на своем участке, то, поверьте, так будет лучше для всех. Слабый алкоголь вредит здоровью также как и крепкий, но это только первый шаг.

Ограничение торговли крепким алкоголем по месту (жилые дома) и времени лучше, чем повсеместная его продажа. Но это должны быть не прыжки и не полеты, а твердые шаги по пути к культуре пития. И эти шаги мы делаем. Первое, что мы осуществили: помните, во всех СМИ была скрытая реклама алкоголя и табака? К примеру, «Гжелка» (питьевая вода), «Парламент» (быстрый растворимый кофе). Так вот четыре года назад ваш покорный слуга вышел с законодательной инициативой о запрете скрытой рекламы в федеральный закон. Почти два года эта инициатива «бултыхался» по чиновничьим кабинетам, но в итоге изменения были приняты, и мои коллеги-депутаты, которые раньше говорили, что это бесполезно, потом подошли и сказали: «Слушай, а ведь вопрос оказался решен!»

– Константин Николаевич, для чего вам вообще нужно депутатское кресло?

– Оно мне вообще не нужно. Я уверен, что – может, это опять будет нескромно, – мое депутатство нужно людям, а не мне. Мне оно приносит только нравственные страдания – меньше знаешь, лучше спишь – и многие серьезные неудобства в силу того, что моя позиция во многом отличается от позиции исполнительной власти. Я не собираюсь подстраиваться под власть, угождать ей, лелеять, гладить по шерсти. Поэтому сегодня это мне очень мешает в развитии собственного бизнеса. Но я могу сказать – это уже, наверное, смысл жизни – нужно пытаться что-то изменить в этом мире. Изменить по-настоящему в хорошую сторону.

– Если бы вам пришлось выбирать между стабильностью и свободой, какой выбор вы бы сделали?