«Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Темное место Евангелия или нет?

<В одной евангельской группе возник спор по поводу понимания этих слов. Для меня никогда не было неясно, как понимать это изречение Христа. Но вот мой оппонент mikhail_bar считает, что это одно из самых темных мест Евангелия и что оно никогда ему не было понятно. Мне, в свою очередь, непонятно, что здесь может быть непонятным! Предлагаю Михаилу (и не только ему, естественно!) прописать это в данной теме. Быть может, устная речь бывает сбивчивой, а письменно можно сформулировать четче и конкретнее. Когда приводишь в пример общепринятое толкование «божие – Богу» в том смысле, что мы все – Божии, что Иисус предлагает всем исполнить заповеди, Михаила это не удовлетворяет: «общие слова». Ну вот совершенно традиционный комментарий свт. Филарета Московского: "Все - Божие по праву сотворения, по праву сохранения, по праву управления; потому никаким изъятием не может быть ослаблен вопрос апостола: "Что ты имеешь, чего бы не получил?" (1 Кор. 4: 7). А следовательно - что же имеешь ты, что не был бы ты обязан воздать вседаровавшему Богу, в чем бы ты мог отказать Богу? Бог дал тебе ум: отдай его Богу, посвящая его на познание Бога, на помышление о Боге. Бог дал тебе волю: отдай ее Богу; да будет в Законе Господнем воля твоя; употребляй ее на исполнение заповедей Господних. Бог дал тебе сердце: отдай его Богу, иначе говоря, возлюби Бога всем сердцем. Бог дает тебе земные блага: отдавай их Богу, предпосылая к Нему избыток их через руки нищих, и то что из них употребишь на себя, употребляй с благодарением к Богу" …

Ну или же рассуждение блаж. Феофилакта можно привести сюда:

Государь твой хранит тебя от неприятелей, жизнь твою делает мирной, за это ты обязан ему податью. И иначе: то самое, что ты

вносишь, то есть монету, ты имеешь от него же самого. Итак, монету царскую ему (царю) и возврати опять. Между тем ты и для себя извлек из нее выгоду, разменивая ее и добывая необходимое для жизни. - Так точно и Божие должно воздавать Богу. Он дал тебе ум: возврати Ему оный разумной деятельностью. Он дал тебе рассудок: возврати Ему оный, не уподобляясь неразумным животным, но поступая во всем как одаренный разумом. И вообще Он дал тебе душу и тело: возврати Ему все и восстанови для Него образ Его, живя по вере, с надеждой, в любви. - И в ином смысле должно отдавать кесарево кесарю. Каждый из нас носит на себе или образ Божий, или образ князя мира. Когда мы уподобимся кесарю, становясь сыновьями диавола, мы носим на себе его образ. Сей-то образ должно отдавать ему и отвергать, чтобы он имел свое при себе, а в нас не находил ничего принадлежащего ему. Чрез это и образ Божий может сохраниться у нас в чистоте. Поэтому и апостол Павел убеждает, чтобы мы как носили образ земного, так носили и образ небесного (1 Кор. 15, 49); и в другом месте: "отложить прежний образ жизни ветхого человека" (Еф. 4, 22). Что здесь выражено словом "отдавать", то у Павла словом "отложить", и что здесь названо образом "кесаря", то там образом "земного", без сомнения, Адама согрешившего, и "ветхого человека". Ибо образ земного не что иное, как тление и грех, каковой образ мы имеем потому, что уподобились отступнику, а не Царю.

Из того, что, по мнению Михаила, это можно понимать по-разному, а хочется большей ясности и четкости в формулировках, вовсе не следует непременно «темнота» этого места. Скорее, человеку оставляется простор для действий, поскольку постижение Евангелия и исполнение заповедей вообще творческий процесс! Да, в истории возможны были разные подходы к толкованию этого места. Были так называемые христианские государи, претендовавшие не только на налоги, не только на воинскую повинность, но и на большее – на совесть людей, чтобы она принадлежала кесарю, на их души. В советскую недавнюю эпоху это доходило до наиболее абсурдных форм, в том числе. Но практика жизни неизбежно расходится с Евангелием, даже если это практика так наз. «христианского государства». Царство Божие нередко подменялось в истории царством кесаря, но Сам Христос-то различает кесарево и божие, но отнюдь не смешивает то и другое! "Великий соблазн и заключается в отожествлении христианства с каким бы то ни было царством кесаря, т. е. в порабощении бесконечного конечному", как писал Н.А. Бердяев.

Вообще, широта и многообразие пониманий может быть в каждой второй строчке Писания, а не только в данном случае. В слово «спасение» многие вкладывают разные смыслы. В слово «любовь» тоже. Аналогично по поводу «суда», «Царства Божия», «церкви», как с большой, так и с маленькой буквы, и многого другого. Значит ли, что это всё «темные места»? Или скорее это слова-оболочки, за которыми стоят жизненные, но не вполне четко определимые понятия, которые постигаются не столько анализом, сколько синтезом, и проникновением вглубь, а не скольжением по поверхности?

Вот тут и Бердяева уместно вспомнить, его статью «Царство Божие и царство кесаря», где он как раз пишет:

"Отдавайте кесарево кесарю, а Божье Богу". Эта вечная евангельская истина должна быть понята динамически, а не статически. Различение и разграничение двух царств остается вечным, но отношения между двумя царствами в истории христианства не остаются неизменными, они меняются в разные возрасты христианства. Христианство не знает застывшей формулы, которая навсегда определила бы христианское устроение царства кесаря. Одно лишь пребывает незыблемым. Христианство не отрицает механически и революционно царства кесаря, оно признает его, как особую сферу бытия, отличную от царства Божьего, но для целей Царства Божьего нужную. Церковь Христова имеет свою собственную основу, независимую от стихий этого мира, она живет по своему собственному закону духовного бытия. Но Церковь Христова в момент своего возникновения была окружена стихиями мира сего и принуждена была жить в языческом государстве, жестоко христиан преследовавшем. "Царство кесаря" не означает непременно монархии, оно есть обозначение царства этого мира, порядка греховной природы. Демократическая или социалистическая республика в такой же степени есть царство кесаря, как и монархия. И вопрос об отношении Царства Божьего к царству кесаря есть одинаково вопрос об отношении и к монархической государственности и к революции. Это есть вопрос об отношении Царства Божьего к "миру". Тему эту следует обсуждать в атмосфере отрешенности и освобожденности от страстей и интересов. (…)

И его же рассуждения о самодержавии, по-прежнему остающиеся современными: