Рецензии на книгу « Град обреченный » Стругацкий, Стругацкий

"Град обреченный" (строго через Е, как у Рериха) Рабочее название "Мой брат и я". Сразу напрашивается параллель: Аркадия - с Изей, а Бориса - с Андреем. Сам Борис Натанович это в интервью отвергал. Говорил, что у Изи есть прототип, его знакомый, живущий сейчас в Израиле. Две из трёх извечных темы братьев: - Эксперимент. Причудливые переплетения жизненных обстоятельств, которые приводят совершенно различных людей в искусственно сконструированный мир, составляют ткань города. Каждый приносит с собой своё мировоззрение, пороки, достоинства. Всё это варится в одном котле и, достигая некой критической массы, выливается в переворот. Причём так бывало неоднократно, открыты альфа-, бета-, и пр. версии Города. Рериховские краски успешно перенесены с картины, вдохновившей название, в текст. Сложно удержаться от очевидных параллелей с Союзом, а также с событиями 1991. В этом перспективе интересен вид на диалог Андрея с Наставником в редакции во время путча. "-- Эксперимент вышел из-под контроля, -- пробормотал Наставник, отвернувшись. -- Вышел из-под контроля. -- снова повторил Андрей. -- Вот уж никогда не думал, что Эксперимент может выйти из-под контроля. Наставник посмотрел на него исподлобья. -- Н-ну. В известном смысле ты прав. Можно смотреть на это и таким образом. Вышедший из-под контроля Эксперимент -- это тоже Эксперимент. Возможно, кое-что придется несколько изменить. заново откорректировать. Так что ретроспективно -- ретроспективно! -- эта тьма египетская будет рассматриваться уже как неотъемлемая, запрограммированная часть Эксперимента." Рассматривается. - Прогрессорство. Самая интересная тема - эволюция мировоззрения Андрея, это то, через что прошли сами братья, через что предстоит пройти любому более-менее пассионарному человеку. От востороженного и идеалистического восприятия действительности, к "подвешенности в безвоздушном пространстве", когда жизнь во имя идеи невозможна, жизнь во имя удовлетворения потребностей - уже пройденный и надоевший этап, возвращение невозможно. Кацман предлагает идею Храма Культуры как новую почву под ногами. Сами Стругацкие говорили, что жизнь дает человеку три счастья: любовь, друга и работу. Важно, что под работой подразумевается творческая работа, приносящая удовлетворение и рост, а не работа во имя выживания. Таким образом, возможно, ещё одна почва - стремление к этим компонентам триединого счастья, стремление быть счастливым. Только жизнь часто предлагает выбрать только одно, либо только два, никак не три сразу. А ведь триединство этого смысла - основной его фундамент.

Одним словом Эксперимент.Книга как сложна так и легка в прочтении. Люди в неком городе , разные професии, разные события происходят с ними .Вырисовывается главный герой, кажется все просто. но вот суждения размышления настолько реалистичны, настолько глубоки психологически, что иногда голова кругом идет, мысли не покидают мозг долго есть о чем подумать.

Братья Стругацкие - мои любимые писатели. В их творчестве мне нравится практически все, а любимых произведений много. "Град обреченый" - одно из них. Я читала и перечитывала этот роман несколько раз и всегда открывала для себя какие-то новые грани, заставляющие задуматься над многослойностью в данном произведении. Есть Город, в который попадают люди. Как, куда - это остается неизвестным. Известно, что проживание в этом месте - своего рода Эксперимент, задуманный, по-видимому, очень давно. Герои романа не раз задумываются о том, кто его поставил, и идет ли Эксперимент в их время, или все давно пущено на самотек? Эти люди - совершенно разные личности, в нашей жизни они давно стали бы заклятыми врагами, а в том Городе остаются хорошими приятелями и почти Друзьями. И никто из них не является 100-но хорошим или плохим. Комсомолец и верный товарищ Андрей Воронин обнаруживает в себе совершенно новые качества, о которых он не мог раньше подозревать; фашист Гейгер оказывается не настолько уж плохим, а лучший из лучших - Изя Кацман, чьи неуемная жажда познания и острый ум позволяют открыть или приоткрыть некоторые тайны Города, обладает совсем непривлекательной внешностью. Я долго искала ответ на самую главную тайну города, которая стала известна Изе благодаря его любви копаться в рукописях и архивах, и нашла этот ответ). Но братья Стругацкие во всех своих произведениях использовали гениальный ход - они всегда оставляли Читателю право и возможность самому додумать финал или развитие действия. И мы, поклонники их творчества, спорили, искали правду, забрасывали в он-лайн конференции Бориса Стругацкого множеством вопросов, мучавших нас. А ведь это и отличает Литературу от чтива - умение заставить думать, размышлять, открывать, создавать и рисовать в своем воображении миры, созданные любимыми Писателями. "Все прочее - это только строительные леса у стен храма, говорил он. Все лучшее, что придумало человечество за сто тысяч лет, все главное, что оно поняло и до чего додумалось, идет на этот храм. Через тысячелетия своей истории, воюя, голодая, впадая в рабство и восставая, жря и совокупляясь, несет человечество, само об этом не подозревая, этот храм на мутном гребне своей волны. Случается, оно вдруг замечает на себе этот храм, спохватывается и тогда либо принимается разносить этот храм по кирпичикам, либо судорожно поклоняться ему, либо строить другой храм, по соседству и в поношение, но никогда оно толком не понимает, с чем имеет дело, и, отчаявшись как-то применить храм тем или иным манером, очень скоро отвлекается на свои так называемые насущные нужды: начинает что-нибудь уже тридцать три раза деленное делить заново, кого-нибудь распинать, кого-нибудь превозносить – а храм знай себе все растет и растет из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, и ни разрушить его, ни окончательно унизить невозможно. Самое забавное, говорил Изя, что каждый кирпичик этого храма, каждая вечная книга, каждая вечная мелодия, каждый неповторимый архитектурный силуэт несет в себе спрессованный опыт этого самого человечества, мысли его и мысли о нем, идеи о целях и противоречиях его существования; что каким бы он ни казался отдельным от всех сиюминутных интересов этого стада самоедных свиней, он, в то же время и всегда, неотделим от этого стада и немыслим без него. И еще забавно, говорил Изя, что храм этот никто, собственно, не строит сознательно. Его нельзя спланировать заранее на бумаге или в некоем гениальном мозгу, он растет сам собою, безошибочно вбирая в себя все лучшее, что порождает человеческая история. Ты, может быть, думаешь (спрашивал Изя язвительно), что сами непосредственные строители этого храма – не свиньи? Господи, да еще какие свиньи иногда! Вор и подлец Бенвенуто Челлини, беспробудный пьяница Хемингуэй, педераст Чайковский, шизофреник и черносотенец Достоевский, домушник и висельник Франсуа Вийон. Господи, да порядочные люди среди них скорее редкость! Но они, как коралловые полипы, не ведают, что творят. И все человечество – так же. Поколение за поколением жрут, наслаждаются, хищничают, убивают, дохнут – ан, глядишь, – целый коралловый атолл вырос, да какой прекрасный! Да какой прочный. Ну ладно, сказал ему Андрей. Ну – храм. Единственная непреходящая ценность. Ладно. А мы все тогда при чем? Я-то тогда здесь при чем. " Название романа братья позаимствовали из одноименной картины Николая Рериха. Гениальная картина. И гениальный роман.