"14 красных избушек" А.Платонова, Воронежский камерный театр, реж. Михаил Бычков

Теперь - еще большее чудо-юдо: "14 красных избушек". Если "Дураки на периферии" - все-таки сатира, а сатира в России, любого качества и к любым историческим реалиям прилагаемая, в силу особенностей местных нравов до какой-то степени еще может быть актуальна, то "14 красных избушек" - драматическая утопия, которую Бычков, естественно, с позиций сегодняшнего дня решает как антиутопию, чего злосчастная пьеса Платонова никак не предполагает и такой операции над собой не выдерживает. Почти четверть века назад в Саратове "14 красных избушек" ставил Дзекун, тоже как антиутопию, но в то время это могло показаться по меньшей мере любопытным, а нынче вызывает лишь недоумение.

Надо отдать должное художнику Николаю Симонову - оформлен спектакль небезынтересно: выгородка из жести, разъемный задник, превращающий вокзал в мрачный загон, где прикаспийские колхознички загибаются за мифическое "светлое будущее". Правда, морские волны, обозначенные видеопроекцией - явное излишество, а когда в финале створки задвигаются снова, как бы намекая, что строителей коммунизма неизбежно ожидает "последний вагон на север" - уже откровенная пошлятина (к тому же вторичная по отношению аж к современниковскому "Крутому маршруту" конца 1980-х), но в целом "картинка" неплохая: серый металл, на фоне которого отдельными красными пятнами выделяются флаги (один из них, впрочем, черный), а также алый "гомункулус", обреченный зародыш "человека будущего" в стеклянной банке. В остальных банках - песок (вместо молока), и режиссер, видимо, считает, что если на протяжении двух часов не переставая пересыпать песок, то это будет очень содержательно и даже метафорично - ах, если бы.

Первый эпизод, где "ученый всемирного значения" Иоганн-Фридрих Хоз, лично знавший вроде бы еще самого Маркса, прибывает в советскую Москву и, увлеченный энтузиазмом юной председательницы прикаспийского колхоза Суениты, бросает свою спутницу Интергом, отправляясь вслед за Суенитой на юг, еще решен в гротескно-фарсовом ключе и неплохо смотрится как бесхитростная, внятная, пусть и архаичная сатирическая зарисовка, несмотря на отдельные примитивные ходы (вроде того, что когда ученому подносят хлеб-соль, он "по привычке" макает в солонку палец и кладет его на зуб, будто там кокаин. ) Далее начинается такой "сурьез", что делается не по себе. Добравшись до 14 красных избушек на Каспий, ученый погружается с головой в колхозное строительство, в должности счетовода ставит трудодни, становится свидетелем борьбы с кулаками и подкулачниками (банда нападает в отсутствие Суениты, уводит ее ребенка, которого потом с помощью аэроплана удается отбить и вернуть), а также страшного голода, вызванного, куда деваться, обострением классовой борьбы - но также и примеров героической стойкости колхозного актива в лице Суениты, безжалостной к предателям-подкулачникам и собственноручно убивающей одного из таких.

О чем думал автор, когда варакал сей опус, можно догадываться - к 1933 году Платонов, при том что до массового террора еще далеко, пока что и Кирова не убили, уже окончательно превратился в литературного изгоя, последние его надежды - на театр. Режиссер спектакля на обстоятельства создания пьесы махнул рукой, равно как и (в очередной раз) на модернистскую природу авторской эстетики; и вымученный "созидательный" пафос, сводимый на нет талантом писателя, который невозможно задавить сознательно и самому его носителю (Платонов выстраивает свой "благонамеренный" сюжет с чудовищной натугой, а в репликах, в диалогах постоянно пробивается его собственный, настоящий голос - и получается нечто невообразимое, дикое), в спектакле механически, насильственно вывернут наизнанку. Утопия подается как антиутопия.

Подобный ход - не то чтоб заведомо невозможный, ложный и бесперспективный. С куда более одиозными пьесами работая, Дмитрий Крымов в "Горках-10", переворачивая с ног на голову, доводя до абсурда ситуации и персонажей "Кремлевских курантов", "Оптимистической трагедии", "В поисках радости", создает на их основе целый историософский памфлет, блестяще остроумный, уморительно смешной. Но, во-первых, пьесы Погодина, Вишневского и Розова, при всей тупости их пафоса, внутренне цельные, не в пример драматургии Платонова, а во-вторых, у Крымова и задачи другие, и средства адекватные. Бычков же хочет, переправляя идеологический "плюс" на "минус", сохранить и структуру исходной пьесы, и специфику ее стилистики, как он ее понимает (а понимает он ее неверно) не потерять - утопия похлеще коммунизма! Как и, например, в современниковской "Корове", отдельные платоновские реплики звучат эффектно, запоминаются, вызывают эмоциональную реакцию - ну типа "долой антискирдовальное настроение", "лицо счастливого корнеплода", "пойдем ласкаться радикально" или "я живу от сознания - у нас нешто от пищи проживешь?" Но убедительной антиутопии из скверной утопии не получается. Дядя Филя, "приветствующий деятель", зарезанный Суенитой за "несерьезное отношение к Сталину и социализму", из гротескного отщепенца, заслужившего смерть, превращен в протагониста, чуть ли не в резонера - неплохая актерская работа (актеры здесь вообще выглядят по большей части достойно несмотря на заведомо ложные режиссерские решения), но разваливающая и без того хлипкую структуру пьесы Платонова. Неискренний пафос автора подменяя отчаянным надрывом, Бычков не добивается желаемого результата, но и то немногое ценное, что можно извлечь из материала, теряет без остатка.