СОДЕРЖАНИЕ. Главный мотив ЗНАЧИМЫЙ ГОД В ИСТОРИИ МУЗЕЯ. Музею 55. Наступивший год необычный и значимый

архитектурное Главный мотив наследие СОДЕРЖАНИЕ Главный мотив Значимый год в истории музея. - А.И. Митин. с.3 АРХИТЕКТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ Церковь Собора Богородицы из села Холм Галичского района. - С.А. Уткин. c.6 Ярусная часовня с берегов Ветлуги. Ивашевская водяная мельница. «Знатный мастер» Емельян Зиринов. С.А. Пиляк. c.11 Костромич - благоукраситель Санкт-Петербурга. О.В. Смурова. c.22 НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА Из истории плотницкого промысла в Костромской губернии в первой трети ХХ века. Л.В. Москалёва. с.27 «Изба бревенчатая». Из словаря костромских говоров. Н.С. Ганцовская. с.34 Обычаи при строительстве избы. С.В. Максимов. с.40 Плоскостная плетёная береста. - А.Ю. Гавриков. с.42 РОДИНОВЕДЕНИЕ Крестьянская изба и ее резные украшения. В.И. Смирнов. с.47 Научная хроника. Сохраняя культурное наследие. с.49 А.И. Митин, директор Костромского архитектурно-этнографического и ландшафтного музея-заповедника «Костромская слобода» ЗНАЧИМЫЙ ГОД В ИСТОРИИ МУЗЕЯ Музею 55 Дорогие читатели! Перед вами очередной номер художественноэтнографического альманаха «Костромская слобода», первый выпуск 2015 года. Наступивший год необычный и значимый год в истории Костромского архитектурноэтнографического и ландшафтного музеязаповедника «Костромская слобода». Именно в этом году наш музей будет отмечать 55-летие с момента образования в Костроме Музея деревянного зодчества. Пятьдесят пять лет назад, в мае 1960 года, было принято официальное решение Костромского областного Совета народных депутатов (от 3 мая 1960 г.) о создании в черте города Костромы на стрелке рек Волги и Костромы «Музея народного деревянного зодчества под открытым небом». 2015 год это и год 70-летия Победы в Великой Отечественной войне. А ведь именно тогда, семьдесят лет назад, в 1945-м, когда страна только-только закончила страшную войну, было принято историческое решение об образовании научной экспедиции под эгидой Академии архитектуры СССР по изучению памятников народного зодчества в недавно (1944 год) созданной Костромской области. И уже в 1946 году названная экспедиция под руководством Станислава Леонидовича Агафонова приступила к работе. Именно экспедиция Института истории и теории архитектуры Академии архитектуры СССР под руководством С.Л. Агафонова выполнила натурное обследование и фотофиксацию многих памятников деревянного зодчества Костромской КОСТРОМСКОЙ ФОЛЬКЛОР Легенда о происхождении кошки. с.51 Загадки и поговорки Вохомской земли.- Е.А. Сурина. Н.Н. Кудреватых. с.52 ЖИВОЙ МУЗЕЙ Праздники. На широкой Масленице. с.57 Конкурсы. «Лесу-чародею» - 5 лет. М.К. Крылова. с.60 Проекты. Исторический театр «РЯД» музея-заповедника «Костромская слобода». Т.Г. Ноздрина. с.66 Анонсы. Вышел сборник «Костромская народная кухня». с.70 Коза из лыка. Премьера мастер-класса. с.71 Праздник народных ремесел, Музей деревянного зодчества, 1990 г. 3

архитектурное наследие области. В дальнейшем силами костромичей некоторые из них были перевезены в черту города Костромы и составили основу нашего музея. Центральные научные экспедиции и их выводы, подтверждаемые специалистами высочайшего уровня (С.Л. Агафонов, И.Э. Грабарь и др.) позволили создать в Костроме один из первых в России музеев деревянного зодчества под открытым небом такого уровня и масштаба. Музей создавался в связи с необходимостью спасения уникальных памятников деревянного зодчества на территориях Костромской области, попадавших в зону затопления при организации Горьковского водохранилища (часть Костромской низины, на которой располагались памятники, подтапливалась при подъеме воды в Волге при устройстве плотины, создаваемой Горьковской ГЭС). Первые памятники начали перевозить с затапливаемых территорий в 1954-1955 гг., а уже к 1960 году (и в последующие годы) в черте города Костромы вокруг Ипатьевского монастыря на месте слияния рек Волги и Костромы начал складываться целый комплекс памятников деревянного зодчества. Затем архитектурный ансамбль музея стал пополняться строениями из разных районов Костромской области. Жемчужиной музея по праву является ярусная церковь Собора Богородицы из села Холм, срубленная в 1552 году - одна из древнейших сохранившихся до сегодняшнего дня построек культового деревянного зодчества Руси. В целом в собрание музея-заповедника входит около трех десятков памятников народной архитектуры жилого, культового и хозяйственного назначения, располагающихся на десятках гектарах пойменных земельных угодий по берегам Волги. На сегодняшний день Костромской архитектурно-этнографический и ландшафтный музей-заповедник «Костромская слобода» это Праздник народных ремесел, Музей деревянного зодчества, 1982 г. не только комплекс памятников деревянного зодчества, собранных в уникальном по красоте месте, но и центр проведения массовых народных праздников и гуляний, фестивалей народного искусства, мастер-классов и выставок костромских ремесел, других мероприятий. Тысячи и тысячи костромичей и гостей нашего города приходят именно сюда, на стрелку Волги и Костромы, чтобы отпраздновать наступление Масленицы, посмотреть спектакли под открытым небом нашего Исторического театра «РЯД», принять участие в интерактивных программах. «Костромская слобода» - настоящая визитная карточка Костромы и Костромской области в целом. С 2013 года выходит электронный художественно-этнографический журнал «Костромская слобода», который создается силами сотрудников музея. Очередной, и в определенной степени юбилейный номер, представляется вашему вниманию. 4 5

архитектурное наследие С.А.Уткин, старший научный сотрудник Костромского архитектурноэтнографического и ландшафтного музея-заповедника «Костромская слобода» Церковь Собора Богородицы из села Холм Галичского района Среди памятников церковного деревянного зодчества, расположенных на территории Костромского архитектурно-этнографического и ландшафтного музея-заповедника, особое внимание исследователей: архитекторов, искусствоведов, музейных работников и иных специалистов, - издавна привлекал к себе храм Собора Пресвятой Богородицы из села Холм Галичского района Костромской области. До 1960 г. церковь стояла вблизи с. Холм, в километре на запад от него. Место, где она прежде находилась, представляло собой высокое взгорье у долины реки Тебзы. «Окруженный со всех сторон широкими далями открытого пространства, замыкаемого волнистой линией высоких склонов речной долины, - писали в середине XX в. изучавшие этот памятник ученые, - здание церкви на холме господствует среди этого необычайно красивого по своей эпической простоте и спокойствию пейзажа. Архитектура церкви настолько соответствует ее местоположению, что это сравнительно небольшое сооружение кажется величественным и стоящим как бы в центре организуемого им огромного пространства долины и замыкающих ее холмов» 1. Высота холма, на котором располагалась церковь, составляла около 50 метров над уров- 7

архитектурное наследие нем речной долины. 2 Само село находится в 25 км к югу от Галича вблизи от галичско-костромского тракта. Первое детальное натурное обследование данного памятника провели в 1946 г. участники научной экспедиции Института истории и теории архитектуры Академии наук СССР под руководством С.Л. Агафонова. За два года до этого, летом 1944 г., у храма провалился верхний восьмерик с крестовой бочкой и пятью главами, а спустя еще несколько месяцев (весной 1945 г.) упал и потолок, в результате чего главы оказались стоящими на церковном полу. 3 В 1960 1962 гг. памятник был перевезен в Кострому и установлен за рекой Костромой в Трудовой (ныне Ипатьевской) слободе, вблизи высокой каменной ограды церкви Иоанна Богослова, и на недалеком расстоянии от крепости Ипатьевского монастыря. Перевозкой и реставрацией памятника руководил выдающийся советский архитектор, академик А.В. Ополовников. 4 Церковь Собора Пресвятой Богородицы стала одним из первых уникальных экспонатов в коллекции недвижимых культовых памятников активно развивавшегося в те годы Костромского музея деревянного зодчества. Конструкция здания церкви, как отмечают исследователи, принадлежит к редкому типу ярусных пятиглавых церквей с подклетом. Его вертикальная композиция состоит из двух восьмериков. Нижний более крупный, рубленный в обло, верхний утонченный, меньших размеров, рубленный в лапу. На последнем покоится крещатая бочка и пять луковичных глав на тонких цилиндрических барабанах (главы и барабаны покрыты осиновым лемехом). С востока к церкви примыкает рубленный в лапу пятистенный алтарь, с запада небольшая трапезная, рубленная в обло. С трех сторон к церкви пристроена висячая галерея гульбище, опирающаяся на мощные бревенчатые консоли. С запада расположено крыльцо с длинной крытой одномаршевой лестницей, воссозданной при реставрации. 5 По преданию, распространенному в среде холмских жителей, церковь Собора Пресвятой Богородицы построили два брата плотники Карп и Папила, которые будто бы впоследствии были похоронены под этим храмом. 6 Участниками экспедиции, возглавляемой С.Л.Агафоновым, в подцерковье здания действительно были обнаружены два захоронения, но находились они в разных частях подклета (одно захоронение под алтарем, второе под трапезной). Археологи и анропологи, как следует понимать из содержания научных статей экспедиционеров, к исследованию важных находок не привлекались. 7 Традиционно время возведения холмской церкви в литературе, преимущественно краеведческой, датируется 1552 годом. Указание на эту дату исследователи заимствовали из записи, сделанной чернилами на деревянном напрестольном кресте, и описи церковного имущества 1837 г., происходивших из холмской Богородицкой церкви. В конце XIX в. эти предметы хранились в каменной Николаевской церкви того же села Холм. По сообщению местного священника о. Петра Покровского на кресте значилась следующая надпись: «Построена бысть и освящена церковь Божия во имя собора Пресвятыя Богородицы на память святых мученик Карпа и Папилы месяца Октября 13 число лета 7009» 8. В пересчете этой даты на летосчисление от Рождества Христова получается 1500 год. В храмовой описи 1837 г. отмечено, что «церковь собора Пресвятыя Богородицы устроена в 7060 году, а от Рождества Христова в 1552 году» 9. Обе записи были опубликованы членами Костромской губернской ученой архивной комиссии в 1890 году, позднее исследователи приняли за дату постройки изучаемой церкви данные описи 1837 г. Но и определение возраста памятника с 1552 г. не совсем точно. Если месяц и число («октября 13 число»), указанные в надписи на напрестольном кресте, правильны, то как справедливо замечали в свое время публикаторы этой записи, а позднее и Л.В. Москалева, время возведения холмского храма следует удревнить и отнести к осени 1551 года, ибо в доперовскую эпоху (с XV в.) год на Руси начинался с сентября месяца. При пересчете дат на летосчисление от Рождества Христова этот факт ускользнул Храмовая икона. из поля зрения исследователей, занимавшихся историей галичского храма. 10 Крупные исследователи древнерусской деревянной архитектуры Ф.Ф. Горностаев, И.Э. Грабарь, М.Красовский данную постройку датировали XVIII в. 11 Напротив С.Л. Агафонов, С.Я.Забелло и А.В. Ополовников (последний, правда, в осторожной форме) считали, что нижняя часть храма относится к XVI в., а его верх якобы построен в XVIII столетии. 12 И те и другие исследователи датировку церкви предлагали, как ни странно, на основе своих визуальных наблюдений за памятником, архитектурного анализа, видимо целиком полагаясь на свои богатые знания и опыт практической деятельности в изучении древних культовых сооружений. Данные же письменных источников по ранней истории Богородицкой церкви, которые еще в XIX в. были введены в широкий научный оборот путем публикации, ими почему-то не учитывались. Так, например, в регистрационной записи Книги выдачи ставленнических грамот и антиминсов Патриаршего Казенного приказа имеется следующая запись: «208 (7208 / 1700 г. С.У.) г. июня 8по благословенной грамоте выдан антиминс в Галицкий уезд в село Холм в новопостроенную церковь во имя собора Пресвятыя Богородицы, а взял тот антиминс поп Иван Григорьев и росписался. 13» Документ этот однозначно свидетельствует, что холмская Богородицкая церковь была заново построена в 1700 г. И, очевидно, правы были Ф.Ф.Горностаев, И.Э.Грабарь и М.Красовский при отнесении возраста изучаемого храма к более позднему периоду. Есть и другие подтверждения источников, позволяющие датировать постройку временем не ранее XVIII в. Сегодня церковь Собора Пресвятой Богородицы из с. Холм все же является старейшим культовым объектом в коллекции уникальных церковных памятников Костромского архитектурно-этнографического музея-заповедника. Историческое здание доступно для всех посетителей музея: школьников, зарубежных туристов, гостей города, а также для костромичей 8 9

архитектурное наследие Из истории реставрации С. А. Пиляк, заместитель директора по развитию Костромского музея-заповедника «Костромская слобода» и жителей Костромской земли, их родственников и знакомых, с кем они часто приходят в музей-заповедник и активно вовлекаются в творческий процесс проводимой музеем работы. В мае 2014 г. сотрудником музея С.А.Пиляком на галерее холмской церкви была построена экспозиция архивных фотографических материалов: «Православные святыни», посвященная православным деревянным церквям и часовням, прежде существовавшим на территории Костромской губернии. На стендах было представлено около 100 фотографий из архивов Москвы, Санкт-Петербурга и Костромы. Многие из памятников давно утрачены, а некоторые находятся в весьма бедственном положении. Знакомство с выставкой в помещении столь редкостного сооружения, как храм Собора Пресвятой Богородицы, пробуждает в ее посетителях неравнодушное отношение к судьбам последних свидетелей церковного мира времен традиционной Руси. Примечания 1. Агафонов С. Некоторые исчезнувшие типы древнерусских деревянных построек // Архитектурное наследство. 2. - М., 1952.- С.174. 2. Там же. С.185. Прим.7. 3. Там же. С.174. 4. Москалева Л.В. Наследие костромских зодчих Галерея - гульбище // Страницы времен. Историко-краеведческий журнал. Кострома, 2010. 4(7).- С.83. 5. Памятники архитектуры Костромской области. Каталог. Выпуск I. Кострома. Часть 3. - Кострома, 1998. - С.79-80. 6. Агафонов С.Л. Указ. соч. - С.173; Москалева Л.В. Указ. соч.- С.81-82. 7. Агафонов С.Л. Указ. соч. - С.173, 178; Забелло С. Костромская экспедиция // Архитектурное наследство. 5. - М., 1955. - С.22. 8. Костромская старина. Сборник, издаваемый Костромской ученой архивной комиссией. Выпуск 1.- Кострома, 1890.- С.28. 9. Там же. 10. Там же. С.28-29.; Л.В.Москалева эти соображения высказала нам в устной форме. 11. Горностаев Ф.Ф., Грабарь И.Э. Деревянное зодчество русского севера // Грабарь И. История русского искусства. - М., 1909. Том I. До-петровская эпоха.- С.433.; Красовский М. Курс истории русской архитектуры. Часть I. Деревянное зодчество. - Пг., 1916.- С. 296-298. 12. Агафонов С.Л. Указ. соч.- С.184-185; Забелло С. Указ. соч. - С.21-23; Ополовников А.В. Русское деревянное зодчество. - М., 1986.- С.235-241. 13. Материалы для истории Костромской епархии. Галичская десятина с пригороды Солигаличем, Судаем, Унжею жилых данных церквей 1628-1710 и 1722 1746 гг. Отдел 1. - Кострома, 1895.- С.334. ярусная часовня С БЕРЕГОВ ВЕТЛУГИ Деревня Притыкино Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда - проект 14-34-01300 «Деревянное зодчество Поветлужья. Истоки и особенности». Среди памятников музея-заповедника «Костромская слобода» закономерно выделяют уникальные сооружения и объекты, считающиеся рядовыми. Если первые стали известны, как правило, еще по дореволюционным публикациям, и их появление в музее было предопределено с первых дней его существования, то вторые были перевезены скорее для полноты коллекции. Повсеместная утрата исторической деревянной застройки сделала практически каждый памятник, находящийся в музее, уникальным, единичным в своем роде. Тем интереснее раскрывать страницы истории, свидетельствующие об изменении отношения к музейным объектам. До недавних пор недооцененной оставалась ярусная часовня из деревни Притыкино Шарьинского района. Этот архитектурный экспонат появился в коллекции в эпоху расцвета музейной реставрации, в 1960-х годах. Тогда ежегодно перевозили не один памятник, и реставрационные работы продолжались на нескольких объектах одновременно, музей рос и развивался. Проводимые Костромской реставрационной мастерской и Костромским музеем-заповедником экспедиции позволили обследовать населенные пункты области, выявить десятки памятников деревянного зодчества, часть из которых была перевезена в Кострому. Первая такая экспедиция была проведена в 1958 году: специалисты Костромской специальной научно-реставрационной и производственной мастерской архитекторы И. Ш. Шевелев и Н. М. Державец, художник В. П. Муравьев обследовали северо-восточные районы области, принадлежащие бассейну Ветлуги Шарьинский, Пыщугский, Вохомский и Павинский районы [1]. Деревня Притыкино, где на высоком берегу Ветлуги находилась ярусная часовня, также была обследована в ходе этой экспедиции. Часовня была рекомендована к вывозу и далее развернулась проектная работа по объекту. К декабрю 1965 года относится проектное предложение архитектора Иосифа Шевелева, предусматривающее воссоздание гипотетического гульбища по периметру часовни [2]. В дальнейшем эта деталь предложения не получила одобрения и не была реализована, но в целом этот вариант был положен в основу 10 11

архитектурное наследие Часовня из д.притыкино, кон. ХVIII - нач. ХIХ вв. проекта реставрации. Этот документ является одним из немногих дошедших до нашего времени, позволяющих проследить творческий и научный поиск создателей Костромского музея деревянного зодчества. Ярусная часовня стала в экспозиции музея примером типа сооружения, нечасто встречающимся в области: «Часовня привлекла внимание архитекторов Костромской СНРПМ, во-первых, своим общим объемным построением (ярусность), редким для региона Костромской области, и, во-вторых, удовлетворительной сохранностью своих основных конструкций» [3]. Фотография А. К. Жилякова, сделанная в 1975 году, фиксирует пятнадцатиметровый столп часовни в экспозиции музея. Однако, несмотря на признанную уже к тому времени редкость такого типа безалтарного храма, в официальных документах той эпохи встречается нелицеприятный отзыв о памятнике и экспозиции музея, «где появляются памятники довольно примитивные по форме как часовня из села Притыкино» [4, с. 3]. Отзыв выполнен замечательным реставратором, на тот момент заместителем начальника отдела проектирования памятников деревянного зодчества треста «Росреставрация» Борисом Пименовичем Зайцевым, очевидно, не оценившим по достоинству объект. Иная характеристика дана костромским искусствоведом Евгением Кудряшовым: «настоящий кристалл простых и не лишенных монументальной выразительности архитектурных форм» [5, с. 38]. Часовня из деревни Притыкино является культовым объектом, характерным для Среднего Поветлужья. Нам известны около десяти деревянных храмов, утраченных к настоящему времени, выстроенных в среднем течении Ветлуги в третьей четверти XVIII века. Храмы имели общее композиционное ярусное решение с четвериковой основой и поставленными на нее несколькими восьмериками, сужающимися к верху. Общие пропорции ярусов, унаследованные от древнего шатрового Никольского храма уездного города Варнавина, одного из центров Поветлужья, позволяют предположить существование особой храмостроительной плотницкой школы. В таком случае часовня, сохраняемая в Костромском музее деревянного зодчества, является последним ярусным храмом Поветлужья, что делает этот памятник особо ценным объектом материального культурного наследия. При первой реставрации на территории Костромского музея деревянного зодчества было сохранено традиционное решение фундамента часовни. Сруб опирается на валуны, помещенные под углами и серединами бревен окладного венца. Болотистые почвы этого участка музея-заповедника отличаются нестабильностью, что в итоге привело к расхождению пяти нижних венцов четверика. В течение 2013-2014 годов [6] зазор между бревнами увеличился более чем в два раза. Было принято решение о срочном спасении часовни. В настоящее время на памятнике начинаются реставрационные работы. Реставрацию ведет ОГБУ «Наследие», одна из ведущих реставрационных организаций Костромской области. Подрядчиком первоочередных противоаварийных работ, проводимых в течение ноября 2014 года, является ОАО «Костромареставрация», преемник Костромской реставрационной мастерской. Проведение реставрационных работ предусматривает строительство лесов, полностью окружающих памятник. Стоимость уже проведенных работ составляет 232 317 рублей. Такой деревянный «корсет» одновременно станет поддержкой для сруба часовни, и даст возможность реставраторам более подробно оценить состояние памятника, провести работы, в которых объект нуждается. Это станет лишь первым этапом работ по спасению уникального объекта, и долгожданным подарком к 55-летию Костромского музея деревянного зодчества, которое мы отметим в 2015 году. Примечания. 1. Архив КСНРиПМ. Материалы экспедиции в Шарьинский, Пыщугский, Вохомский, Павинский районы в верховьях реки Ветлуги и по ее притокам. 14.07. 14.08.1958г. 2. Архив КСНРиПМ. Проектное предложение реставрации часовни из деревни Притыкино. 3. Архив департамента культуры Костромской области. Паспорт ОКН «Музей деревянного зодчества: Часовня, XVIII в.» Дата составления паспорта 12.17.1977 г. 4. Архив ОГБУК «КМЗ «Костромская слобода». «Заключение по проекту планировки музея деревянного зодчества в городе Костроме» от 25 октября 1975 года. 5. С. 38. Кудряшов Е. В. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль: Верхнее-Волжское книжное издательство, 1971. 6. Пиляк С. А. О реставрации памятников деревянного зодчества музея-заповедника «Костромская слобода» // Художественно-этнографический журнал «Костромская слобода». Кострома: Издательский проект Костромского архитектурно-этнографического и ландшафтного музея-заповедника «Костромская слобода», 2013. 3-4. - С. 55-56. 12 13

архитектурное наследие Село Угольское. С Ивашевской пекарни привезли хлеб. 1960 г. Водяная мельница Осенью 2014 года сотрудниками музея-заповедника «Костромская слобода» и департамента культуры Костромской области был совершен экспедиционный выезд для осмотра водяной мельницы в д. Ивашево Островского муниципального района [1]. Основным вопросом, поставленным перед музеем-заповедником, стало выяснение возможностей использования объекта в музейной работе. Вплоть до 1995 года в коллекции Костромского музея деревянного зодчества существовала крупная двухъярусная мельница второй половины XIX века из деревни Норюг Шарьинского района. Мельница в дальнейшем была разобрана для проведения реставрационных работ. Детали интерьера и бревна сруба мельницы были утрачены, восстановление памятника возможно на настоящий момент лишь по принципу полного новодела. Водяные мельницы уже два десятилетия в музее не представлены, что определяет интерес к данной теме. Еще около века назад такие хозяйственные сооружения были распространены повсеместно. Исследователь И. С. Заяц приводит сведения для некоторых губерний Российской Империи, определяющие диапазон от 1,5 до 6,2 мельниц на тысячу населения [2, с. 8]. Также известно, что на территории Европейской России водяные мельницы представляют собой более древний тип сооружения: «До XIX в. в основном строились водяные мельницы. Широкое распространение ветряные получили лишь в XIX веке» [2, с. 10]. Однако сейчас деревянные водяные мельницы с каждым годом являются все более редкими сооружениями провинции. Исследуемая мельница в настоящее время находится на южной окраине деревни Ивашево: «Последним крупным поселением на пути к Щелыкову было Ивашево, расположенное на полдороге между Кинешмой и Семеновским-Лапотным. В этой небольшой деревне имелось несколько трактиров и постоялых дворов, где останавливались путники. По вторникам и пятницам, накануне базарных дней в Кинешме, здесь собиралось много народа, велась оживленная торговля» [3, с. 68-69]. Изначально мельница была построена вблизи села Угольского: «Сюда она была перевезена (в 1964 году) из ближайшего села Угольское, где располагалась на реке Сендега» [4]. Благодаря участию информатора [5] удалось построить полную картину существования объекта. Мельница была построена братьями Комаровыми близ села Угольского как частная [4], но в 1930-х годах была национализирована и перешла в ведение местного колхоза. При этом Комаровы остались работниками на мельнице. Мельница долгое время оставалась рабочей: «эта мельница в те времена (в 1950-60-х годах прим. авт.) была единственная в округе и туда везли зерно на переработку со всех близкорасположенных колхозов» [4]. В начале 1970-х годов сруб мельницы был перевезен на центральную усадьбу колхоза «Русь Советская». Мельница продолжила свою работу, уже на электрической тяге. В помещении мельницы также была оборудована пилорама. Историческое кровельное покрытие дрань, что подтверждается частотой слег крыши, при перевозе мельница получила шиферную крышу. Свое применение в строительстве объекта находит к 1-й трети XX века двуручная пила. Использование топора приближается к минимуму с помощью этого инструмента лишь выбраны чаши (чаши на объекте выбраны нижние, что для сооружений такого размера является архаичным приемом, упрощавшим рубку, но сокращавшим срок службы сруба из-за затекающей воды и распространявшегося гниения) и прорублены первоначальные проемы. Торцы бревен уже обработаны пилой. Мельничная усадьба вблизи с.угольское. 1960 г. Утраты сруба. Восточная стена. 14 15

архитектурное наследие Общий вид Ивашевской мельцы с юго-запада. Стоит отметить, что этот край до сих пор богат лесом, а вплоть до 1970-х годов по реке Мере осуществлялся молевой (рассыпной) сплав леса. Неподалеку от Щелыково, в селе Ширяево до сих пор сохраняется деревянная ярусная церковь 1760 года. Мельничная плотина, необходимая для повышения уровня воды в Сендеге, что является обязательным условием сплава леса, оставалась после перевоза мельницы на обслуживании у колхоза [4]. Территория вблизи от впадения Куекши в Сендегу известна как место расположения водяной Патракеевской мельницы [6]. Об этом сооружении упоминает краевед В. Бочков [3, с. 14], называя окрестности мельницы излюбленным местом для прогулок драматурга Александра Николаевича Островского, в летнее время проживавшего в расположенном рядом имении Щелыково. Очевидно, Патракеевская мельница находилась неподалеку от сохранившейся в деревне Ивáшево, возможно, даже на ее историческом месте. Это придает исследуемому объекту мемориальное значение. Несмотря на то, что драматург не видел мельницу, сохранившуюся до нашего времени, ее восстановление на историческом месте может частично воссоздать характерный пейзаж. Ивашевская мельница представляет из себя крупный пятистенный сосновый сруб, покрытый двускатной самцовой крышей, поставленный без фундамента на почву. При переносе мельницы были пропилены дополнительные оконные проемы. Частично сохранился мельничный механизм и детали интерьера. Сруб мельницы имеет крупные повреждения и утраты. Вследствие протечек крыши восточная стена (обращенная к шоссе) поражена гнилью и плесенью на 5-10 верхних венцов. Переруб восточной стены и северо-восточный угол сруба поражены на полную высоту. Нижние венцы сруба практически целиком, на высоту 2-3 венцов, поражены гнилью, заросли мхом и лишайником. В срубе частично утрачены остатки бревен. Общее техническое состояние объекта неудовлетворительное. Любопытное дополнение и изменение получает сруб при перевозке в деревню Ивашево. При перевозке сруба, очевидно, из-за утраты несущей способности, были полностью заменены три верхних бревна западной стены. Расположенные прямо по скату, эти бревна могли быть подвержены гниению из-за небольших утрат кровельного покрытия. Очевидно, именно частичные нарушения первоначального драночного покрытия вызвали необходимость полной замены бревен. При замене верхнее бревно получило характерные трапециевидные продухи, прорубленные непосредственно под кровельным покрытием. Продухи, прорубленные не более чем на четверть диаметра бревна, расположены по два на прясло. Оригинальные бревна начала XX века подобных продухов не имеют. Ивашевская мельница является небольшим хозяйственным сооружением, имеет лишь один постав мельничный механизм. Интересно совмещение в одном пятистенном срубе двух примерно равных по площади помещений для размещения мельничного механизма и мельничного амбара. Отмечает информатор [5] и существование обособленной мельничной усадьбы дома, мельницы. Стоит отметить, что для исследованных специалистами Костромской реставрационной мастерской водяных и крупных ветряным мельниц такая усадьба была характерна. «В комплекс мельничных построек, кроме мельничного амбара, часто входил дом мельника, иногда отдельная изба для помольцев. Рядом могли строиться кузница, конюшня для лошадей, амбары для хранения зерна и готовой продукции» [2, с. 10]. Возможности использования данного объекта в целях ОГБУК «Костромской архитектурно-этнографический и ландшафтный музей-заповедник «Костромская слобода» заключаются в первую очередь в проведении комплексного исследования мельницы, в выставочной и экспозиционной работе, в публикации результатов исследования в форме научных статей. Перемещение объекта в музей-заповедник или его музеефикация на историческом месте будут связны со сложными и дорогостоящими реставрационными работами и юридическим процессом по установлению собственника данного сооружения. Крупной проблемой в использовании объекта остается его бесхозность. Для Костромского музея деревянного зодчества эта трудноразрешимая проблема является одним из основных препятствий в перемещении мельницы на основную экспозиционную территорию. Примечания. 1. Письмо департамента культуры Костромской области 9137 «О водяной мельнице в д. Ивашево Адищевского сел.пос. Островского района Костромской области» от 28.10.2014 г. 2. Заяц И. С. Водяные и ветряные мельницы северо-западного региона России. История и перспективы сохранения. Автореферат дис. кандидата архитектуры. СПб, 2007. 3. Бочков В. Н., Григоров А. А. Вокруг Щелыкова. - Ярославль: Верхне-Волжское книжное издательство, 1972. 4. Обращение В. Н. Смирнова в Администрацию Костромской области. Вх. 01/1237 от 29.09. 2014 г. 5. Смирнов Владимир Николаевич, 1955 г.р. 6. О селе Угольскóм известно следующее: «В 1813 году Угольским стали владеть Сабанеевы и Патракеевы». С этим и связано название Патракеевской мельницы. Бочков В. Н., Григоров А. А. Вокруг Щелыкова. - Ярославль: Верхне-Волжское книжное издательство, 1972. 16 17

архитектурное наследие «Знатный мастер» Емельян Зиринов Народное искусство редко сохраняет имена мастеров, его создававших. В полной мере это относится и к деревянному зодчеству. Известны лишь единичные случаи «подписных» работ, созданных выдающимися зодчими. Одним из них является Емельян Степанович Зиринов (1812-1892), работавший на костромской земле. Емельян был единственным сыном крестьянина Степана Зиринова. Семьи Степана, его братьев Евдокима и Тимофея жили вместе, делали суда и баржи в Сокольском затоне. Позже их семь сыновей под руководством Емельяна организовали строительную артель. Как говорили, мастера избу в три окна ставили за четыре недели [1, с. 18]. Емельян Зиринов в своей артели был мастером «первой руки». Именно он рубил угол, следил за тем, чтобы он не отклонялся от вертикали, вставлял косяки. Также мастер выполнял встроенную мебель дома лавки и голбец. Особое внимание мастера неизменно привлекала фасадная резьба. Надо отметить, что большинство мастеров в то время вначале переводили орнамент на доску с готовых эскизов, чтобы затем вырезать его приближенно к образцу. Емельян Зиринов, напротив, работал без эскиза. Выполняемая без трафаретов, без готовых рисунков, резьба подчинена в композиции лишь воображению мастера [2, с.31-32]. По подписным доскам с датой сооружения, фамилией и инициалами заказчиков, было выявлено около 20 жилых домов, сработанных артелью Емельяна Зиринова. В настоящее время в Костромской области сохраняется лишь три зириновских дома. Особенностью зириновского стиля является обширное применение глухой резьбы. Мастер украшал дома, сработанные артелью, резными фризовыми досками, профилированными рейками, разнообразными оконными наличниками. Уделял внимание Емельян Зиринов и решению интерьера каждого помещения, не исключая хлевов, чуланов и хозяйственного двора. Резьба киотов, ажурных перегородок, дверей, обрамлений проемов находилась в органичном сочетании с экстерьером. Обширный инструментарий мастера включал декоративные элементы, характерные для позднего провинциального классицизма и эклектики, стилизованные зодчим на основе народной архитектуры. Среди излюбленных мотивов декорирования стиля Е. Зиринова крупный исследователь русского деревянного зодчества И. В. Маковецкий выделяет резные розетки, напоминающие цветок подсолнуха или ромашки [1, с. 14-15]. Глухая верхневолжская резьба культурный феномен XIX века. Многие мастера работали в этом «жанре», но лишь единицы, как Зиринов, составили цельную, законченную художественную систему [3, с. 27-28], оставили учеников, последователей, продолживших их дело. Традиция верхневолжской глухой резьбы четко прослеживается на территориях Костромского и Нижегородского Поволжья (современные Костромская, Ивановская и Нижегородская области). По предположению исследователей, архитектурная резьба естественным образом развилась из корабельной. Деревянные суда расшивы, мокшаны, коноводки, ходившие по Волге и её крупным притокам вплоть до середины XIX века, имели богатый резной украс. С появлением на Волге пароходов, построенных на крупных верфях, и уже не имевших резных украшений, мастера стали принимать заказы зажиточных крестьян приволжских сел на выполнение домовой резьбы. Ремесло, тем самым, получив новый объект приложения, приобрело новую форму [2, с. 8; 4, с. 14-15]. Феномен верхневолжской глухой резьбы не мог не найти отражение в формировавшейся на протяжении 1950-1980-х годов архитектурной экспозиции Костромского музея деревянного зодчества. Ключевыми темами, раскрытыми в экспозиции зданий-экспонатов, стали расслоение крестьянского «мира» и укрепление рыночных отношений в Костромской губернии на протяжении XIX века. Экскурсионный маршрут - условную «слободскую улицу» замыкают два дома, построенные по заказу костромских крестьян-лесопромышленников - Андриана Григорьевича Серова и Михаила Константиновича Липатова, перевезенные в Костромской музей из деревень с низовьев Унжи. Дом А.Г. Серова поставлен в порядке музейной улицы пятым. Срубленный в 1873 году в деревне Мытищи Макарьевского уезда, дом принадлежит к типу пятистенка. С северной 18 19

архитектурное наследие стороны к дому прирублен обширный двухъярусный двор. Между южной жилой частью и северной хозяйственной светлый мост-сени и примыкающие к нему горницы и чуланы [5, с. 64-65]. Довольно крупный объем дома, благодаря продуманным пропорциям, выверенным объемам выглядит аккуратно, компактно, не подавляет своим масштабом. Артель Емельяна Зиринова для рода Серовых поставила в деревне Мытищи четыре дома. Похожие по общей композиции и масштабу, но различные в деталях, дома до недавнего времени формировали значительный фрагмент застройки деревни. В настоящее время в Мытищах сохраняется лишь один дом работы Зиринова [6, с. 244-246]. Фризовые доски, выделяющие жилую часть дома, отмечены ковровой резьбой растительного мотива. Интересное предположение о происхождении мотивов и орнаментов поволжской глухой резьбы делает Н. Н. Воронин, связывая их прежде всего с белокаменной резьбой средневековых соборов Владимиро-Суздальского княжества: «Дольше всего держатся владимирские традиции в народном искусстве, где в резьбе крестьянских изб живут в новых стилистических формах сказочные чудища и звери и цветут фантастические цветы, которые были увековечены в камне и живописи народными мастерами XII XIII веков» [7, с. 278]. Фриз главного фасада выделен изображениями русалок-фараонок. Для того, чтобы отсеять всякие сомнения, мастер наделил фараонок табличками: находящийся в левой части фриза мужской персонаж держит в правой руке табличку с надписью «я фараон», а противоположный ему женский «я жена фараона». Стилизованные львы, напоминающие своих сородичей с фасадов белокаменных владимирских храмов, украшают причелины доски, закрывающие ребро ската кровли. Находящиеся в нижней части резной доски, львы передними лапами «держат» стебель аканта, свободно растущего вверх. Львы упираются задними лапами в нижний конец доски. Находящиеся на символической границе мира земного (сруб) и мира горнего (крыша), львы, тем самым, выполняют роли атлантов. Причудливо изогнутый хвост сообщает композиции дополнительную динамику. Во фронтоне симметричная резная композиция, оформляющая слуховое окно, напоминает геральдические композиции XVII-XVIII веков. Вполне возможно, что одна из них, оказавшись на берегах Волги в виде гравюры, вдохновила мастера на создание такого насыщенного и богатого наличника. Поле фактуры, имитирующее плетенку, снизу ограничено двумя двойными волютами. Сверху поле ограничено надписью «Ма(стер) Емельян Степанов», окантованной тонким профилем. На надпись опираются парные львы, охватывающие проем окна. В передних лапах львы держат стилизованное вселенское древо виноградную лозу с четырьмя крупными гроздьями. Откос окна украшен помещенными на равном расстоянии девятилепестковыми розетками. В дальнейшем такая фронтонная композиция стала своеобразной подписью мастера, использовалась на следующих домах Зириновым и его последователями. Последний дом в порядке музейной улицы, Дом Михаила Константиновича Липатова, представляет крупный двухэтажный пятистенок. Дом был построен Емельяном Зириновым с артелью в ранний период его работы в 1857 году [5, с. 60-62]. Резьбу дома Липатова отличает некоторая скованность, сухость рисунка. Стремление к геометричности, применению шаблонных узоров и профилей объясняется, по-видимому, тем, что это одна из первых работ артели. Мастер в то время еще только вырабатывал свой творческий язык, позже ставший предметом для подражания. В доме Липатова уже намечена система планировки и декоративного убранства зириновских домов и присутствует набор излюбленных мастером декоративных деталей волюты, розетки, стилизованные побеги аканта. Дома, возведенные артелью Зиринова, были совершенны и с технической стороны. Начиная с подбора и подготовки древесины, и заканчивая решением отдельного узла, каждый элемент дома продуман и выверен. Недаром Емельян Зиринов заслужил звание «знатного мастера». Примечания 1. Маковецкий И. В. Памятники народного зодчества Верхнего Поволжья. М.: Изд-во академии наук СССР, 1952. 2. Мазерина А. Н., Орехова М. М. Добрым людям на загляденье. Домовая резьба Костромского края. - М.: Северный паломник, 2003г. 3. Кудряшов Е. В. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль: Верхнее-Волжское книжное издательство, 1971. 4. Ковальчук Н. А. Деревянное зодчество. Горьковская область. М.: Государственное издательство литературы по строительству и архитектуре, 1955 г. 5. Каталог памятников архитектуры Костромской области. Выпуск I. Часть третья (под ред. Корозина В. Б.). Кострома: Комитет по охране и использованию историко-культурного наследия администрации Костромской области, - Кострома, 1998г. 6. Каталог памятников архитектуры Костромской области. Выпуск VIII. (под ред. Кондратьевой И. Ю. и Щеболевой Е. Г.). Кострома: Комитет по охране и использованию историко-культурного наследия администрации Костромской области. Кострома, 2006 г. 7. Воронин Н. Н. Владимир. Боголюбово. Суздаль. Юрьев-Польский. - 5-е изд., дополненное М.: Искусство, 1983 г. 20 21

архитектурное наследие О.В. Смурова, доктор исторических наук, профессор КГТУ Костромич-благоукраситель Санкт-Петербурга «Всякий любитель русской резьбы знает Захарова».В.Бурнашёв. «Северная пчела». 1834 г. Богатство костромской земли леса, поэтому вполне естественно, что проживающий здесь человек, достиг больших умений в обработке дерева. Вероятно, в XVIII XIX в. возникло такое понятие как «питерщик». Так именовали работников, чаще всего крестьян, которые уходили на заработки во вновь строившийся столичный город Санкт-Петербург. Существовало и ещё одно понятие, характеризующее данное явление (возможно, более раннее) отходничество (отходник). Нередко в источниках и литературе время возникновения отхода на заработки из северо-западных уездов Костромской губернии увязывают с эпохой Петра I. Однако более обстоятельное изучение данного вопроса позволяет предположить, что традиция эта более древняя. Вовсе не случайно, в Указе Петра I от 7 марта Звенья чугунной ограды отлиты по рисунку А.Воронихина. Деревянную модель выполнил резчик В. Захаров. Царская ложа Александринского театра Санкт- Петербурга. Орнамент ложи работа В.И. Захарова. 1722 г., где говорилось, что в Петербург должны были прибыть 350 семей в «новопостроенные домы», названы совершенно определенные места набора: «на Тосьме у соли Вычегодской, в Чаранде, в Пошехонье, у соли Галицкой, из Галича и с пригородов» [8]. В указе, по всей видимости, названы местности, мастеровые люди которых, зарекомендовали себя прежде. Материалы переписей второй пол. XIX в. позволяют составить некоторое представление о количестве костромичей, ходивших в отход на заработки в столицу. Так, по зимней переписи Санкт-Петербурга (10 декабря 1869 г.) 12.530 человек (крестьян) [5, 118]. Учитывая, что, поскольку преобладал строительный отход, а он был летним, эта цифра значительно ниже летних показателей отходников. Перепись Санкт-Петербурга 1890 г. даёт цифру 23.296 человек костромичей (среди пришлого крестьянства) [6, 84 85.]. Наконец, по Первой всеобщей переписи населения России 1897 г. 37.074 человек (уроженцы Костромской губернии, но крестьяне среди них, конечно, преобладали) [10,102 103]. Рамы для портретов в Военной галерее Зимнего дворца работа В.И. Захарова. Эти обстоятельства способствовали складыванию в Санкт-Петербурге землячества. В первой половине XIX в., речь пойдёт именно об этом времени, ещё не существовало официально оформленной организации [в 1901 г. было создано Костромское благотворительное общество; 7, 103]. Однако, как показывает исследование, костромичи общались друг с другом, помогали находить заказы, продвигали наиболее талантливых земляков. Причём, сословная принадлежность значения не имела, т.е. дворянство помогало крестьянам и мещанам. В Костромской губернии строительными специальностями владели, прежде всего, жители северо-западных уездов: Галичского, Солигаличского, Чухломского, а также Макарьевского. Однако в данной статье речь пойдёт об уроженце г. Костромы и не о крестьянине, а о сыне бедного костромского мещанина [2, 692] Василии Ивановиче Захарове (следует, однако, иметь в виду, что граница между этими сословиями не столь жёсткая, как может показаться: в течение жизни человек мог не раз поменять сословную принадлежность). Он не был заурядным строителем, сфера, в которой он достиг небывалого мастерства художественная резьба по дереву. Точные годы жизни Захарова пока не известны. Исходя из тех дат жизни Захарова В.И., которые приводит в своём очерке современник, Владимир Петрович Бурнашёв, родился Василий возможно в 1787 г. или в последнее десятилетие XVIII в. Ориентировочно годы жизни: к. XVIII в. первая пол. XIX в. [2, 692; 9, 245]. Начинал свою трудовую деятельность в торговой лавке отца в Костроме. К неудовольствию отца сын не питал тяги к торговой деятельности и в рабочее время часто отвлекался на занятия, которые в глазах родителя не имели цены и рассматривались как баловство мальчик рисовал, чертил, занимался резьбой по дереву. К счастью тяга Василия к этим занятиям была замечена неким резчиком Новиковым. В 12 лет он стал его учеником. И буквально спустя 3 года сделался подмастерьем и исполнил большую часть иконостаса одной сельской церкви. Тяга к совершенствованию своего мастерства влекла его в столицу [2, 692]. В 1810 г., получив родительское благословление и 25 рублей денег на дорогу, Василий прибыл в Санкт-Петербург, рассчитывая на поддержку богатого дяди, который торговал в каретном ряду. Однако к тому времени дела дяди, видимо, пришли в расстройство, поэтому помочь племяннику он не имел возможности. Спустя какое-то время Василий поступил на работу к резчику Силантьеву (30 руб. в месяц). Похоже, в это время его известность растёт стремительно, он переходит от одного мастера к другому. После Силантьева он оказался в мастерской немецкого резчика, который предложил мастеровитому костромичу более высокое вознаграждение за работу 50 рублей. Затем Василий был замечен опятьтаки немецким мастером резьбы по дереву, 22 23

архитектурное наследие Преображенский собор Санкт-Петербурга. Кафедра для собора была изготовлена В.И. Захаровым. Шейбом. И вот от него Захаров получил заказ очень значимый изготовление деревянной модели решётки Казанского собора по рисункам А. Воронихина. В возрасте 23 лет Захаров снял себе квартиру в доме купцов Таировых. В 1817 г. Василий Иванович женился. В период с 1821 по 1822 гг. временно жил в Костроме. Здесь он продолжал заниматься любимым делом, в том числе работал над «Соборными иконостасами» [2, 692]. В частности, участвовал в исполнении иконостасов в Троицком соборе (Ипатьевский монастырь) и Богоявленском соборе (Богоявленский монастырь) [9, 245]. «Он вздумал было сделать деревянного большого орла для аптеки, за которого, однако, костромской аптекарь давал только 100 рублей, а Гражданский Губернатор для украшения фасада присутственных мест, полтораста рублей» [2, 692]. Захаров не пожелал отдать изделие за такие деньги и отвёз его в Санкт-Петербург.«Орёл этот ныне находится на аптеке Голингера на Невском проспекте за Аничковым мостом и Литейною, в доме Шредера», писал В. Бурнашёв в 1834 г. [2, 692]. Знаменательным в жизни Василия Ивановича Захарова стал 1823 г. Костромской дворянин (родился в ус. Ефремово Галичского уезда Костромской губ.), издатель «Отечественных записок», создатель «Русского музеума», Павел Петрович Свиньин отыскал в Ропшинском дворце поломанное трюмо, предположительно работы самого Петра Великого. Это трюмо он пожелал починить. По поручению Павла Петровича Свиньина и рекомендации известного механика Соболева [11, все они были костромичами] Захаров произвёл ремонт трюмо. Свиньин остался доволен работою и, по своему обыкновению, с жаром принялся за пропаганду открытого им гения-самородка из русских мещан. Благодаря рекомендациям Свиньина, Василий Иванович стал получать большие заказы. Вместе с известными в то время в Санкт-Петербурге Тарасовыми, также выходцами из Костромской губ. [12], Захаров работал над оформлением интерьеров Михайловского дворца, в частности по рисункам К.Росси им были изготовлены канделябры. Известны и другие работы Василия Ивановича Захарова: кафедра в Преображенском соборе, иконостас для собора Воскресения Христа в Смольном институте, орнамент для царской ложи в Александринском театре, рамы для портретов в Военной галерее Зимнего дворца, все резные работы в Михайловском театре, резьба в комнатах дворца Коттедж в парке Александрия близ Петергофа, интерьеры Зимнего дворца, рамы и трон для палат Сената в Санкт-Петербурге, украшения для погребального катафалка Александра I, иконостас для церкви Воспитательного дома в Петербурге (ныне одно из зданий Государственного педагогического университета им. А.И. Герцена) и многое другое [1, 688]. Это Дом купцов Таировых. Санкт-Петербург, Миллионная, 24. Одну из комнат этого дома в н. XIX в. снимал В.И. Захаров. перечисление свидетельство того, что Захаров был очень востребован в столице. «Ныне почти ни к кому другому хорошие архитекторы не обращаются для орнаментов, как именно к Захарову: он один умеет выполнить и понять их мысли; он один доводит работу до той чистоты, которой требует строгий вкус» [1, 688]. В.И. Захаров не раз получал письменную признательность архитекторов Стасова, Росси, Монферрана и Брюллова. В.Бурнашёв пишет: «Мы видели у него все эти аттестаты» [1, 688]. Всего Захаров имел пять аттестатов от разных ведомств и лиц [4, 247]. В 1835 г. Захаров подал прошение в Академию Художеств о присвоении ему звания свободного художника, приложив «резные из дубового дерева две цветные резные штуки» [4, 247]. В 1838 г. получил от Академии Художеств звание свободного художника за скульптурные деревянные работы из дерева «Собака, кормящая щенят» и «Крестьянин, прицеливающийся бабкою» [3, ч.ii, 264]. На 5-й выставке российских мануфактурных изделий 1839 г. за «вырезанный под руководством доктора Буяльского из дерева слуховой орган», т. е. разборную модель уха, Захаров получил большую серебряную медаль. Эта модель приводила в восторг посетителей выставки, находивших ее образцом резьбы [9, 245]. Бурнашёв в 1834 г. писал о мастерской Захарова: «Приятно видеть этого человека в его мастерской, где человек 15 молодых работников, отменно его уважающих, окружают своего мастера и слушают его наставления и замечания: кажется, отец с многочисленным семейством трудится над делом искусства и вкуса» [2, 691]. Здесь же работал и сын Захарова. Знакомство с биографией нашего земляка позволяет проникнуть в межсословную коммуникативную историю XIX в., а также понять процесс обмена традициями между столицей и провинцией и объяснить феномен европейского, но русского города Санкт-Петербурга, в образе которого мы наблюдаем удивительный гармоничный сплав традиций. Примечания 1. В. Бурнашёв. Рещик Василий Захаров//Северная пчела (СПб.). 1.08.1834. С. 687-688. 2. В. Бурнашёв. Рещик Василий Захаров//Северная пчела (СПб.). 2.08.1834. С. 691-692. 3. Кондаков С.Н. Юбилейный справочник Императорской Академии Художеств. 1764 1914/Сост. С.Н. Кондаков. СПб., 1914-1915. Ч. II. 4. Пронина И.А. Декоративное искусство в Академии художеств: Из истории русской художественной школы XVIII- первой половины XIX вв. М., 1983. 5. Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 г. Вып.I. СПб., 1872. 6. Санкт-Петербург по переписи 1890 г. Ч. I. Вып. 1. 7. Смурова О.В. Между городом и деревней (образ жизни крестьянина отходника во второй половине XIX начале XX вв.). Кострома, 2009. 8. Указ Петра I «О плотниках на Охту» от 7 марта 1722 года // СКМ (Солигаличский краеведческий музей; Костромская область).. 9. Художники народов СССР XI XX вв. Биобиблиогрфический словарь. Т. IV. Кн. 1//Издатель Ю.А. Быстров. СПб., 2002. 10. Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга. Л., 1984 ; выборка из таблицы О.С. 11. Соболев Кирилл Васильевич известный мебельщик и изобретатель первой пол. XIX в. Ориентировочно родился около 1770 г. в семье крепостного крестьянина (помещиков Макаровых) в селе Таракунино Чухломского уезда Костромской губ. Год смерти неизвестен. 12. Многочисленный костромской род Тарасовых оставил в памяти петербуржцев немало воспоминаний, конкретных артефактов в столичном пространстве (Тарасовские дома на Фонтанке, Тарасовская улица и проч.). Присутствие Тарасовых в Петербурге прослеживается с XVIII в. Первый, Степан Ларионович Тарасов, из петровских охтенцев. Занимались отделочными работами в дворцах Санкт-Петербурга, имели паркетную фабрику [см. подробнее статью О.В. Смуровой «Охтинские поселяне (к постановке проблемы)//материалы и исследования. Костромской архитектурно-этнографический и ландшафтный музей-заповедник «Костромская слобода». Кострома, 2010. С. 123-131]. 24 25