Коля и Гонорея: Часть№2 — Приглашение на казнь

Привет всем! «Приглашение на казнь» — это продолжение рассказа»Кафе Московкое». Как вы помните из первой части рассказа, наш друг Коля Ушаков заболел и отправился лечиться в КВД (кожно-венерический диспансер).

6. У врача

А там сразу начались расспросы с пристрастием. Кто ты, с кем ты, когда. Адрес, телефон, фамилия и имя подруги. Всё, как на допросе в гестапо.

Только после исчерпывающих ответов началось медицинское обследование: «Спустите штаны. Нажмите на … Берём мазок… Поздравляю! У Вас гонорея!» — резюмировал доктор. Коля был в шоке. В регистратуре на него завели карту — и началось…

Как вы, наверно, уже поняли, советские КВД были не только медицинскими учреждениями. Они, кроме лечения пациентов, выполняли функции по выявлению источников заболеваний, сбора данных на больных, передачу этой информации «куда следует», но главной была роль воспитывающего и карающего органа.

Для сравнения, уже упомянутый в первой части доктор Свечков (частный врач, конечно же) встречал нас как старых друзей и не обманывал. Проблемы он снимал тремя уколами в зад с интервалов в один день и исследованием контрольного мазка по завершении лечения. Кожно-венерический диспансер, напротив, растягивал это удовольствие на несколько недель. Иногда людей с гонореей даже клали в больницы, набитые сифилитиками.

Вот Коля и попал в эти жернова. Месяц он вынужден был отпрашиваться с занятий в институте и через весь город ехать в диспансер. Там его ждала длиннющая очередь из молчаливых и задумчивых людей, а в конце — болезненный укол в мягкое место.

7. Приглашение на казнь

Но это ещё не всё. Однажды после впрыскивания очередной порции пенициллина врач предложил Коле пройти цистоскопию. Мол, для надёжности, чтобы убедиться, что заболевание прошло без осложнений, и лечение было эффективным на 100%. Больной сдуру согласился.

Дальше пишу со слов Николая.

«Когда меня привели в просторную комнату, где стояло женское гинекологическое кресло, я ощутил лёгкий озноб. Пахло медикаментами. На металлическом столике лежали свёрнутые спиралью катетеры, наборы инструментов, напоминавшие орудия пыток, стояли пузырьки и коробки с медикаментами.

Врач велел раздеться догола и занять место в кресле. Меня охватил ужас. Первой мыслью было сбежать. Но потом сознание того, что это делается для моего же здоровья, победило. Я покорно снял одежду, залез в кресло и застыл в позе жука-богомола, лежащего на спине.

Врач достал со столика катетер с лампочкой на конце. Медленно и аккуратно ввёл клюв прибора в мочеиспускательный канал (уретру). От проникновения тоненькой металлической трубочки в моё нутро ощущение было, как от удара кинжалом в промежность. Потом некоторое время боль не чувствовалась. Однако, когда во время обследования врачу приходилось вращать цистоскоп по окружности, она становилась невыносимой.

В тот момент, когда я решил, что всё страшное уже позади, открылась дверь кабинета, и в него вошла толпа студентов-практикантов в сопровождении преподавателя. «О! Как вовремя мы пришли! – обрадовалась молодая фигуристая врачиха-педагог, — Вы можете понаблюдать сеанс осмотра внутренней поверхности мочевого пузыря пациента с помощью цистоскопа…».

Но больше всех обрадовался, конечно, я. Лежать голышом перед молодыми девицами, моими сверстницами, на гинекологическом кресле, да ещё с полуметровой трубкой, точащей из моего конца… Это было мечтой всей моей жизни!

От охватившего меня волнения, чувства стыда и боли, у меня в какой-то момент закружилась голова, и я отключился. Последнее, что я помню и не забуду никогда в жизни — это ухмылки парней в белых халатах, молниеносные, оценивающе взгляды врачих-практиканток и цинизм преподавателя при описании деталей процедуры, в которой я выполнял роль голого манекена. И всё это на мою бедную голову в наказание за одну случайную половую связь!

8. Томпон

Когда я пришёл в себя, студенты уже ушли. О том, что всё произошедшее не было кошмарным сном, говорила только капелька крови, застывшая на конце крайней плоти. Врач сказал, что с мочевым пузырём у меня в порядке. (Вот гады! Чего ради были все мучения и позор?!).

Но для того чтобы слизистая уретры побыстрее зажила от царапин, неизбежных при введении прибора, в канал необходимо будет вставить томпон, смоченный облепиховым маслом. Мне оставалось только через несколько часов, когда терпеть будет невмоготу, вытащить этот шнур, потянув за кончик, торчащий из мочеиспускательного канала.

В таком интересном состоянии, с томпоном, я и отбыл в общагу. Хотя после обследования я сходил в туалет и не выпил ни капли воды, через несколько часов начались позывы к мочеиспусканию. Терпел я долго, но когда стало совсем уже плохо, пошёл в туалет, чтобы вытащить затычку.

Не тут-то было. Все мои попытки вызывали только острую боль. Томпон засел во мне намертво и не хотел сдвигаться ни на микрон.

Я бросился к телефону-автомату, висевшему в коридоре общежития. Набрал регистратуру КВД. Долго дозванивался. Наконец меня соединили с врачом. Всё это время за моей спиной стояли несколько девушек, тоже желающих позвонить. Пришлось рассказывать врачу свои проблемы на эзоповом языке. Но девушки все равно хихикали. Очень надеюсь — не надо мной. «Странно, — выслушав меня, сказал врач. – Это впервые в моей практике. Попробуйте принять горячую ванную. Должно помочь».

А где взять ванну бедному студенту из общаги, этот козёл подумал? Пришлось применять подручные средства. Для того чтобы второй раз не стать посмешищем — теперь уже перед соседями по общежитию — я заперся в туалетной кабинке, поставил тазик с горячей водой на унитаз и погрузил в него своё хозяйство. Около получаса я на полусогнутых ногах простоял над толчком.

Хотя и было несколько перерывов на смену горячей воды, в конце концов мои конечности окончательно одеревенели, а томпон так и не сдвигался. Плюс что-то странное стало происходить с моим причинным органом. Он набух, покраснел и появилось ощущение какого-то странного покалывания. Как я правильно догадался, горячая вода здесь была не причём. Напомню, что все это время мой мочевой пузырь стремительно шёл на взрыв.

Терять было нечего. Звонить бессмысленно. Пришлось брать такси и на всех парах лететь в любимое КВД. В кабинет врача я ворвался с такой рожей и с таким криком, что он сразу понял, что этого пациента надо принять без очереди. Осмотрев поле боя, специалист сразу поставил диагноз: «Уважаемый, да у Вас аллергия на облепиху!».

Мне сделали два укола и через пару часов вытащили томпон. Справляя малую нужду в туалете КВД, я ощутил такое счастье, какого даже представить себе не мог».

9. Эпилог

Что можно сказать в конце этой истории?

Больше Коля Ушаков в кафе «Московское» с нами не ходил. Через полгода он женился на хорошей девушке, нашей однокурснице. Мы здорово погуляли на его свадьбе, а на следующий день поехали в кафе «Московское»…

Ну, как вам понравился рассказ «Приглашение на казнь»? Круто? Если да, то обязательно поделитесь им в социальных сетях и подпишитесь на обновления блога. Пока, пока.