Алексей КОТОВ. Мультяшные сказки для взрослых. Предисловие И. Калус

«Не думайте, что сказка есть детская забава, несерьезное дело для умного человека: взрослый-де выдумывает, маленьким сказывает; а маленькие слушают и верят; верят, будто было то, чего не было, будто вправду такое было, чего и быть не могло», — произнес как-то Иван Ильин на «Вечере русской сказки» в Берлине (1934 г.).

Действительно, сказка доходчивее любого философского трактата повествует о смысле земной жизни, раскрывая нам тайны бытия.

Мультфильм, мультик — одна из современных форм сказки, проросшей через вечность и обретшей зримую форму. И к этой мудрой сказке, не умирающей ни от каких пространственно-временных трансформаций, обращается Алексей Котов. Не случайно один из его «Мультяшных рассказов» носит подзаголовок со словом «сказка», да и герои вполне подходящи — все обоснованно претендуют на право называться сказочными: «чертик» и «ангел», «медведь и заяц»… А там, где фигурируют обычные с виду люди, автор всякий раз дает нам самый настоящий сказочный «намек» — «письмо от Бога» (как напрямую сказано в миниатюре «Любовь в конверте»).

Прикрываясь нарочито несерьезной небывальщиной, анекдотичным сюжетом, рассказчик приводит нас не просто к серьезным, но, можно сказать, фундаментальным вопросам человеческого самоопределения:

- чем побеждается пустой и скучный быт, превращаясь в одухотворенное бескорыстной любовью бытие?

- как донести любовь до человеческого сердца? Всегда ли нужны при этом слова?

- умеем ли мы летать «по-настоящему»?

- вообще, что такое жизнь?

И это (вспомним иностранную шпионку из рассказа Котова «Мурка») the honest game — честная игра автора, несущего любому «Бумажкину» Божье Послание между строк и даже где-то между словами; потайная дверь, открывающая путь к самому себе.

Каждая сказка Котова — право на полет, своеобразный билет, позволяющий «взлететь» над обыденностью и увидеть второй слой бытия — сказочный мир, наполненный любовью, правдой и смыслами иного, непрагматичного порядка.

«…Вспомните о русской сказке и прислушайтесь к ее тихому, древнему, мудрому голосу», — побуждает нас, «деловых людей», уставших от серьезных важных дел, русский философ Ильин. Давайте же остановим суетное мгновение повседневности, присядем на минуту — «…и пусть наш мудрый кот заведет нам свои песни и скажет свои сказки!».

Ирина КАЛУС

Любовь в конверте

Да, да, да. У каждого человека в душе есть чертик. А у женщин этот чертик как раз возле сердца живет.

Частенько, значит, чертик шепчет женщине:

— Любишь, любишь, любишь.

Женщина сразу: ах! — и говорит какому-нибудь мужику:

— Ах, не могу без вас жить.

Чертик женщине шепчет:

— А теперь не любишь, не любишь, не любишь.

Женщина капризно плечиками передернет и мужику говорит:

— Ну, что вы ко мне привязались? Говорю же, не люблю я вас.

В женской жизни все просто. Сначала глупая и розовощекая молодость, а потом семья, двухкомнатная квартира и еще этот. Как его? Муж, короче говоря. Бродит, значит, этот муж в трусах по комнате, зевает и волосатое брюхо почесывает. Одним словом, быт. Ну, это вроде как «быть», только без мягкого знака, а по сути, вроде как и не существовать совсем.

Нет, нет, нет. Настоящая любовь, конечно, от Бога. А с другой стороны, что же с чертиком делать?

Пятого числа, как раз в субботу, в дверь квартиры Бумажкиных ангел в почтальонской фуражке постучался. Дверь ангелу чертик открыл. Веселый такой. Ангел быстренько конверт за спину спрятал.

Чертик копытце протянул и говорит:

— От Бога, да? Давай сюда.

— Почему, почему. А живу я тут.

— А ну, убери копытца.

Ангелы и черти, добро и зло. Господи! Да кто же в наше время на такую ерунду внимание-то обращает? Не видят их просто люди.

Ангел-почтальон чертика на пол повалил и кричит:

— Щ-щас как дам по рогам.

А чертик просто ужас какой верткий. Ангел и оглянуться не успел, как чертик его на обе лопатки опрокинул. Борьба, борьба.

Между тем Леночка спрашивает мужа:

— Может быть, в кино сходим, а?

Муж волосатое брюхо почесал и говорит:

Леночка мужа просит:

— Тогда пошли просто так погуляем.

— Не хочу. Давай лучше еще раз поужинаем и спать заляжем.

Чертик ангелу шепчет:

— Ага, видишь, моя взяла.

Любовь. От Бога, понимаешь. А ты ее еще донеси, эту любовь, до человеческого сердца. Того и гляди, крылышки черти оторвут.

Ангел на живот перевернулся — и ползком к Леночке. А чертик его оседлал и к конверту копытцами так и тянется.

Леночка пилочку для ногтей взяла и думает: у моей подружки Таньки любовник есть. И у Люськи тоже. Одна я, честное слово, как дура какая-то.

Смотрит ангел — на столе утюг стоит. А шнур от утюга до самого пола свисает. Ангел за шнур ка-а-ак дернет.

Чертик за рожки схватился и говорит:

Потом на бок — брык.

Уже через секунду Леночка к мужу подошла, прильнула к нему и шепчет:

— Любимый мой. Самый-самый мой хороший.

Муж зевнул и спрашивает:

— Поцелуй меня, пожалуйста.

Да, именно любовь. Даром, от Бога. И ничего ей взамен не нужно. Не на рынке же.

Ангел разбитым носом в ногу Леночки ткнулся, всхлипнул и думает: а мне что нужно. Ну, разве что отпуск. Осточертели мне совсем эти черти, черт бы их побрал.

Уже ночью Леночка пальчиком по профилю спящего мужа провела и размышляет про себя: а, может быть, мне родить, а. Интересно, что тогда будет?

Тут, значит, Леночка себе картину представила: по квартире муж бегает, а за ним целый табунчик розовощеких карапузиков. Карапузики кричат: «Папа, папа!» и свои ручонки к мужу тянут. А муж газетой размахивает и кричит: «Отстаньте. Дайте почитать спокойно».

Засмеялась Леночка… И на душе у нее как-то легко-легко сделалось.

Муж сквозь сон улыбнулся и спрашивает:

— Леночка, солнышко мое, ты что, а?

— Ничего. Это я так… От счастья, наверно.

Обняла Леночка любимого мужа покрепче, вздохнула облегчено и уснула.

Любовь, любовь. Кто знает, что такое любовь?

Ох уж эти проводники!

Попутчики бывают разные… На свою симпатичную соседку по купе Сережка Ложкин очень долго посматривал. Молча, правда.

Потом он думает: через два часа конечная станция. Эх, познакомиться бы с ней.

Симпатичная женщина тоже на Сережку покосилась: так в чем же, мол, дело, гражданин? Давно пора вам со мной познакомиться.

Сережка думает: да-а-а. Легко сказать. А как именно?

Женщина думает: да что же тут такого сложного?

Поезд колесами стучит: так-так, так-так.

Сережка думает: может быть, мне сразу спросить, как ее зовут, а?

Женщина думает: а хотя бы и так.

Сережка думает: а вдруг вы обидитесь?

Женщина думает: да с чего вы это взяли?

Поезд колесами стучит: дурак-дурак, дурак-дурак.

Тут проводник в купе заглянул и спрашивает:

— Чай, граждане, будете?

От чая Сережке почему-то всегда легче на душе становится. Сидит, значит, Сережка, чай ложечкой размешивает и в окошко смотрит.

Женщина вздохнула и думает: ну-у-у, так мне с вами совсем не интересно.

Сережка думает: не понимаете вы ничего. Знаете, как с незнакомыми и симпатичными женщинами знакомиться трудно?

Женщина думает: да ничего в этом трудного нет. Вот, например, возьмите и спросите, где вы меня раньше видели.

Сережка думает: не понял, а где я вас раньше видел-то?

Поезд колесами стучит: балбес-балбес, балбес-балбес.

Женщина думает: действительно, вы просто балбес какой-то.

Сережка думает: нет, просто я от волнения поглупел, потому что вы мне очень нравитесь.

Женщина думает: тогда вы трус несчастный, вот вы кто.

Сережка думает: а вы. Вы, знаете, кто.

Тут снова в купе проводник заглянул и спрашивает:

Сережка рукой отмахнулся и говорит:

— Да не помогает мне ваш чай.

В общем, разволновался Сережка. Засунул руки в карманы и по купе расхаживать принялся.

Размышляет про себя Сережка: и действительно, какой же я нерешительный.

Женщина думает: что вы себя жалеете? Вы со мной знакомьтесь.

Сережка уже стонет: Господи, ну-у-у как, а?

Женщина думает: не мельтешите вы перед глазами. Сядьте, пожалуйста.

Поезд колесами стучит: пора-пора, пора-пора.

Сережка думает: вот помню, в детстве у меня такой случай был.

Женщина думает: вы еще свое младенчество вспомните.

Сережка думает: не ехидничайте, пожалуйста.

Женщина думает: да вы хоть слово скажите. Прямо философ какой-то, а не мужчина. Все думает он, думает-думает. Спиноза.

Поезд колесами стучит: скажи-скажи, скажи-скажи.

Проводник в купе голову просунул и спрашивает:

— Да отстаньте вы со своим дурацким чаем, наконец!

— А чего это вы, граждане, на меня орете?

Сережка встал и дверь перед самым носом проводника как захлопнет!

А потом он думает: может быть, водки в буфете выпить, а. Ну, для смелости.

Женщина думает: вы что, алкоголик?

Поезд колесами стучит: алкаш-алкаш, алкаш-алкаш.

Сел Сережка и руками за голову схватился. Безвыходное положение, одним словом.

Женщина Сережку по руке погладила и думает: что вы нервничаете? Успокойтесь, пожалуйста. Ну, ничего страшного не происходит.

Сережка думает: вам-то хорошо. Кстати, меня Сергей зовут, а вас?

Женщина думает: а меня Оля.

Тут проводник снова в купе просунулся.

Говорит он обиженным и не совсем трезвым голосом:

— Кстати, граждане, я чай всем предлагаю, а вот вы.

Сережка как заорет:

Олечка тоже как закричит:

— Действительно, что вы к нам со своим идиотским чаем привязались?!

Проводник тоже кричит:

— Ничего. Стакан отдайте.

Тут Олечка как запустит в проводника стаканом! В общем, чуть до драки у них дело не дошло. Хорошо, что поезд без опоздания пришел.

Уже на перроне Сережка Олечке говорит:

— Ох, уж эти проводники. Я вас провожу, Олечка?

— Все проводники наглые и бессовестные хамы. Идемте, Сережа.

Всю дорогу Сережка и Олечка молчали, только улыбались чему-то. А вообще-то, все это понятно. О чем им болтать-то. Они же еще в купе вдоволь наговорились.

(сказка для детей, мечтающих стать писателями)

В семье не без урода, конечно. Вот в Старом лесу, например, пьяница самый настоящий есть, Михайло Потапыч его зовут. Малиновая наливочка для этого медведя — первое дело, ей-богу.

Напьется, значит, Михайло Потапыч наливочки, а потом лапы в стороны расставит и жужжит — ну, вроде как по лесу летает.

Командует сам себе медведь:

— Высота десять тысяч метров. Ж-ж-ж. Докладывает борт «Пчелка-1». Ж-ж-ж-ж-ж. Иду на дозаправку топливом.

А дозаправляется наливочкой Михайло Потапыч, ох, как частенько.

Как-то раз идет медведь по лесу и под нос себе жужжит. Вдруг смотрит он — заяц под кустиком дрыхнет.

Остановился Мишка и говорит:

— Здорово, косой. Хочешь, и тебя летать научу?

Вообще-то, заяц спросонья толком и понять-то ничего не успел, а косолапый его за шкирку — цап.

Поставил медведь зайца на четыре лапки и говорит:

Бедный заяц спрашивает:

— Ой, Мишенька, а может не надо, а?

Медведь задней лапой замахнулся и говорит:

— Надо. Летать все хотят. Внимание.

А медведь ка-а-ак даст косому пинка, и полетел заяц. Правда, не далеко, до ближайшего дуба. И — бам-м-м. С дуба даже желуди посыпались.

Михайло Потапыч спрашивает:

— Заяц, ты, почему двигатели не включил?

Приоткрыл бедный заяц один глаз и стонет:

— Какие двигатели, Миш?

Со второй попытки заяц еще дальше полетел — до кривой березы.

А заяц в кривую березку головой — бам-м-м. Короче говоря, если бы Михайлу Потапычу срочная дозаправка топливом не потребовалась, не известно, чем заячьи полеты закончились.

«Полетел» медведь в свою берлогу, а заяц к старому лосю поплелся — тот как раз в кустах мухоморы искал.

Рассказал заяц лосю о том, как только что медведь его летать учил, а потом говорит:

— Мишка сам летать не может, а других учит. Жужжи, мол, двигателями. Да откуда я эти двигатели возьму?

Пожалел старый лось зайца и говорит ему:

— Ладно, ляг вот тут, сзади меня. Мишку подождем.

Пять минут прошло, в лесу знакомое жужжание послышалось:

— Ж-ж-ж. Я борт «Пчелка-1». Ж-ж-ж-ж. Заяц, ты где?

— Тут я, Миш. Иди сюда, еще полетаем.

Увидел он зайца возле кустиков и спрашивает:

— Ну, поехали, что ли, космонавт?

Только он к зайцу нагнулся, чтобы его на четыре лапки поставить, а лось, который в кустах стоял, ка-а-а-ак даст медведю пинка копытом. И полетел медведь. Потом в дуб своей лобастой башкой — бам-м-м! С дуба не только желуди посыпались, но и пчелиная колода сорвалась — и прямо Мишке на голову.

Подошли заяц и лось к медведю, а у того только нос из колоды торчит. Тут вдруг откуда-то пчелиное жужжание послышалось: ж-ж-ж-ж.

Заяц недавнюю шишку на голове почесал и говорит:

Медведь из колоды, как из колодца, бубнит:

— Самые настоящие, Миш. И к тому же уже на полную катушку включенные.

Набросились пчелы на медведя всем роем.

И лапами как замашет.

— На старт. Внимание.

Мишка лапами — еще быстрее.

Снова полетел медведь, только на этот раз по-настоящему. И все выше, выше, выше.

Лось голову вверх задрал и говорит:

— Ух, ты. Чего это он, а?

Заяц тоже удивился, конечно, и говорит:

— Действительно, чего? Первый раз вижу, чтобы медведи по-настоящему летали.

Помолчали они. Заяц на спину лег и в небо уставился. А там — облака. Разные и все очень красивые. И небо синее-синее. Большое такое небо. На что-то бесконечное оно, в общем, похоже.

Минута прошла, лось вздохнул и говорит:

— А я ведь это самое. Раньше я тоже летать хотел.

Заяц травинку сорвал, пожевал, сплюнул и говорит:

— Да-а-а. Летать. Знаешь, как больно по-настоящему летать?

…Кстати, Михайло Потапыч больше не летает. Как напьется он, значит, своей наливочки, так сядет где-нибудь на полянке и смотрит в небо грустными глазами.

Мечты, мечты. Летать, конечно, все хотят. Но прав заяц, по-настоящему летать всегда больно.

Мы выше этого

Что такое жизнь. Жизнь — беззащитный детский рисунок под крыльями стратегического бомбардировщика.

Моторы ревут: гу-у-у. Внизу города — как муравейники, дороги — как ниточки и озера — как капли. Красиво все-таки.

Первый пилот Мишка Петров думает: «Может быть, жене на день рождения ковер подарить…»

Второй пилот Колька Иванов думает: «. или платье в горошек. »

Штурман Сережка Сидоров думает: «. только вот денег нет».

Первый пилот Мишка говорит:

— Ребята, слушайте анекдот. В кабину стратегического бомбардировщика вламывается угонщик с топором и кричит: «В Турцию». Летчик: «Ты че, мужик, обалдел?» Угонщик опять: «Кому говорю, в Турцию!» Летчик что-то проворчал под нос, пощелкал тумблерами и через пару секунд в сторону горизонта с гулом ушли десяток крылатых ракет. Угонщик уронил челюсть на грудь, потом топор на пол. Летчик говорит мужику: «Ну, че ты на меня смотришь? Говори, в кого еще!»

Штурман Сережка снизу кричит:

— Тетеря ты глухая.

Второй пилот Колька говорит:

— А вот тоже анекдот. Два чукчи, Вася и Петя, рубят дерево. Петя говорит: «Вась, мы вчера с тобой выпили, а моя жена ругается, однако». Вася: «А ты вали на меня». Рубят дальше. Петя: «А еще моя жена ругается, что мы с тобой по девочкам ходим». Вася опять: «Вали на меня все, однако». Свалилось дерево. Петя шапку снял и шепчет: «Эх, Вася, Вася. »

Штурман Сережка снизу кричит:

Моторы ревут: гу-у-у!

— Миш, а те ребята какие ракеты в Турцию запускали? По две мегатонны, да?

— Идиот, что ли? Это же анекдот.

Штурман Сережка снизу кричит:

— А я ничего не понял.

— Тебе легко жить, ты из глухомани.

Еще помолчали. Три дня назад на вылазку ездили — вместе с женами. По бутылке на брата выпили — вроде ничего. Еще по одной — и полная амнезия. Как обрыв кинопленки.

Мишка думает: «А вдруг моя жена. »

Колька думает: «. мне изменила. »

Сережка: «. с обоими этими дураками?!»

Когда утром в себя пришли: у Мишки ромашка перед носом раскачивается, у Кольки — колокольчик, а Сережку муравьи за нос кусают.

Мишка думает: «Пьяного мужика. »

Колька: «. очень легко бросить. »

Сережка: «. мордой на муравейник».

А голые жены в пруду плескаются. Там, за туманом. Прямо как русалки, честное слово. И главное, на чужих жен смотришь, а своей кричишь: «Сейчас же оденься, дура». Собственнический инстинкт, что ли?

Моторы ревут: гу-у-у.

Глядь — из-за облаков американец вынырнул. Тоже, кстати говоря, стратегический: под крыльями сплошной забор из боеголовок.

Веселый голос по радио говорит:

— Хелло, рашен. Слушайте новый анекдот. В кабину стратегического бомбардировщика вламывается Усама Бен Ладан с автоматом и кричит: «В Ирак»…

Веселый голос говорит:

— А этот: значит, двое русских рубят дерево.

Потрепались еще. Потом за жизнь поговорили. Американцам — трудно. Они ведь в кредит живут: дом, машина, обстановка — все в кредит.

— А у нас жены в кредит. Не будешь любить — сбегут.

— А как же дом, машина, обстановка?

— Дом и все прочее — как презерватив. Защищает, но не греет.

Потом домой полетели.

Моторы ревут: гу-у-у.

Мишка думает: «Нужно, наверное, жене еще одного ребенка родить. »

Колька: «. тогда никуда она не сбежит. »

Сережка: «. с четырьмя детьми-то».

На облака посмотрели. Красивые они, облака эти. А там, ниже, беззащитный детский рисунок. Жизнь, одним словом. И чего только не намешано в этой жизни: и плохого, и хорошего.

Улыбнулись ребята. Каждый думает: «И шут с ним, с плохим. Мы — выше этого».

Хорошо летать. Просто хорошо, и все.

Наши фээсбешники сцапали иностранную радистку. Главное, даже рацию в гостиничном номере нашли. Но на беду, в номере две девушки: обе — красавицы, обе — умницы, вот только одна из них самая настоящая матерая шпионка.

Лейтенанту Сашке Кнопкину та, которая Леночка, сразу понравилась — ух, и хороша! Запросто влюбиться можно. А та, которая Любочка попроще: скромная, тихая, ласковая, но как будто матерые шпионки под простушек не работают.

Два часа девчонок допрашивали.

Та, которая Леночка, твердит:

— Ничего не знаю, ни на кого не шпионю, и пошли вы все к черту.

Та, которая Любочка, на Сашку огромными заплаканными глазищами уставилась и шепчет:

— Я в театральный институт поступать приехала. Честное слово.

— Нет, честное абитуриентское.

Вечером генерал Сидоров приехал.

Сел генерал за стол и говорит:

— Устал я сегодня что-то, ребята. Ну, как дела?

Стали докладывать про дела. Только генерал все больше на девушек посматривает да на лейтенанта Сашку Кнопкина.

Шепчет генерал Сашке:

— Ты, балбес, лучше на Любочку внимание обрати.

Сашка шепчет в ответ:

— Неужели она шпионка?

Генерал улыбнулся и говорит:

— Повсюду, понимаешь, тебе шпионки мерещатся. Тут, в комнате, целых две девушки, а шпионка-то только одна. Ну-ка, ребята, выведите Любочку, а с Леночкой мы сейчас поговорим.

Сделали. Лейтенант Кнопкин у рации замер.

Генерал в сторону Сашки и рации кивнул и говорит Леночке:

— Ну, Леночка, сбацайте нам что-нибудь.

Леночка усмехнулась и заявляет:

— Я на рации работать не умею.

Генерал улыбнулся и говорит:

Кто же блатной «Мурки» не знает. Для того чтобы ее на радиоключе сыграть и радистом быть не нужно.

Пожала Леночка плечами, села за рацию и. Та-ра, та-ра, та-ра, тра-та-ра-ра-ра. Ух, и музыка, честное слово! Вся компания словно сразу в воровской малине у бандита Горбатого оказалась. Даже водки выпить захотелось.

Генерал Сашке шепчет:

— Талант. Говорят, что когда скрипачу Паганини струны оборвали, он на одной так сыграл, что весь зал плакал.

— А кто струны обрывал? Наши, что ли.

Генерал отмахнулся, потом ладошкой по столу стукнул и говорит:

— Достаточно. Теперь Любочку приведите.

Генерал снова в сторону рации и Сашки кивнул и говорит:

— Сыграйте нам, пожалуйста, Любочка.

Любочка растеряно шепчет:

— А что сыграть-то.

Задумалась Любочка. Потом провела она по лицу рукой — и на цыпочках к Сашке.

Прильнула Любочка к лейтенанту и самым нежным голоском говорит:

О-бал-деть можно. Глянул Сашка в огромные ласковые глазищи и сразу сердце у него дрогнуло. Растерялся лейтенант. На Леночку он взглянул случайно, совсем мельком. На полсекундочки только. А Любочка вдруг ка-а-ак фыркнет, словно рассерженная кошка, и ноготками Сашку по щеке — царап.

Сашка за щеку схватился и кричит:

— За дело. Теперь всем понятно, ребята, кто есть кто?

Леночка побледнела и говорит:

— Это не есть t he honest game… То есть честный игра. Их бин. Я тоже так могу сыграть.

Генерал Сидоров говорит:

— Поздно, Леночка, или как вас там по-настоящему? Поздно.

Вот-вот. Теперь лейтенант Сашка Кнопкин цветы Любочке дарит, а не какой-то там несчастной матерой шпионке. А вместо свадебного марша, говорят, у них «Мурку» бацать… то есть играть будут. С другими словами, правда. Ну, что-то типа «Что же ты родная, острая такая? Па-а-адстриги свой хищный маникюр». Впрочем, шутят, наверное, про «Мурку». А может, и правда, а. Потому что любой женский маникюр похлеще кошачьего будет.