Первая любовь Киркорова: «Меня выбрала его мама»

30 апреля исполняется 47 лет Филиппу Киркорову. «Антенна» разыскала студенческую любовь Филиппа, актрису Наталью Шитикову. Вот что она рассказала.

С Филиппом мы познакомились на вступительных экзаменах в Гнесинское училище. На прослушивание я приехала с мамой. Неподалеку стояла высокая статная брюнетка. Копна волос, уложенная в пышную высокую прическу, огромные глаза. Эталон красоты того времени! И держалась она по-королевски. Этой роскошной женщиной была мама Филиппа Виктория Марковна.

Наши мамы познакомились, разговорились. Виктория Марковна стала спрашивать меня: «Что читаешь на экзамене? Что поешь?» Филипп в это время носился туда-сюда. Мать схватила его за руку и сказала, глядя в мою сторону: «Держись этой девочки». Филипп сразу выдал: «Зубы покажи». А у меня щербинка как у Пугачевой. Улыбнулась. Киркоров ахнул: «Ты талантлива. Как Алла».

Абитуриентов было много, и в аудиторию запускали сразу по пять человек. Мы с Филиппом оказались в одной пятерке. Когда дошло до танца, выяснилось, что оба подготовили «цыганочку»! Приемная комиссия дала задание станцевать в паре. Мы на ходу разучили что-то похожее на рок-н-ролл. За пять минут договорились. Филипп командовал: «Ты сюда, я туда. Я тебя дернул, крутанул…» Вышли танцевать, а в конце так закрутились, что упали на паркет! Приемная комиссия хохотала, но выступление им понравилось. Нас приняли!

Обменялись телефонами, я оставила номер своей тетки, у которой жила в Москве. Вскоре Филипп позвонил, пригласил на прогулку. Я ведь не москвичка, и он показывал мне город. Однажды говорит: «Давай я приглашу тебя в «Иллюзион?» Это необычный кинотеатр. Там показывали старые фильмы, которые больше нигде не шли. Попасть в «Иллюзион» было невозможно, билеты покупались только абонементами.

До учебного года еще оставалось время, и мы разъехались. В следующий раз встретились уже в Гнесинке перед занятиями. Сели рядышком, открыли дипломаты. И тут Филипп начинает горстями что-то перекладывать из своего кейса в мой! Это были разноцветные пластмассовые клипсы, красивые ручки, но главное – крошечные дезодоранты! Тогда их никто в Союзе еще в глаза не видел. Это было настоящее сокровища!

Филипп каждое лето проводил в Болгарии. В годы, когда даже рубашка в клеточку была для парней пределом мечтаний, он носил цветные футболки, джинсы и вожделенные джинсовые курточки. С виду не наш человек! Как раз появилась мода на «варенки», они у Филиппа тоже были. Мальчишки облизывались, глядя на все эти наряды. Но надо отдать Филиппу должное – он дарил однокашникам цветные рубашки, футболки. Не жадничал.

Во время учебы было много парных заданий: мини-постановки, отрывки. И мы с Филиппом сразу выбирали друг друга. Не сговариваясь. Думаю, еще на вступительных экзаменах, на том пресловутом танце, нас сблизил «внутренний чертик». Что мы вытворяли!

На занятиях по актерскому мастерству давали задание: понаблюдать за походкой, реакциями людей. Мы спускались в метро и делали этюды. Притворялись, что не знаем друг друга. Филипп подходил ко мне: «Девушка, давайте познакомимся». Я фыркала: «Не хочу». Он: «Ну пожалуйста, девушка!» Я начинала кричать: «Отстаньте, не хочу с вами знакомиться!» И так до тех пор, пока весь вагон не был полностью задействован в скандале. Бабульки вступались за бедного парня. Или такую сценку разыгрывали. Я шла по платформе, подбегал Филипп и хватал за сумку. Я тяну в одну сторону, он в другую. Крики: «Это мое!» «Нет, это мое!» Когда на шум приходил милиционер, мы быстренько сматывались.

Впрочем, подыгрывали друг другу не только ради искусства. У Филиппа был черный кожаный дипломат с кодовым замком. Писк моды и верх роскоши! Мальчишки на курсе решили подшутить: сменили в кейсе код. И забыли! Филипп целый день пытался открыть дипломат, ковырялся в замке и в итоге сломал его. Что теперь делать? «Продавать!» – решил Филипп.

Мы пошли на барахолку к метро «Баррикадная». Но как сделать, чтобы покупатель не успел рассмотреть сломанный замочек? Придумали. На барахолку пришли порознь. Филипп достал дипломат, народ сразу налетел на дефицитную вещь. Я изображала покупательницу, отвлекала внимание, громко торговалась и кричала «Беру!» Филипп просил 25 рублей – большие деньги, тогда стипендия была 30. В итоге продал с большим наваром. И мы сразу рванули на Арбат в кафе.

Каждый день после занятий мы вместе куда-то срывались: то в кино, то в театр, то в метро, то гулять. Всегда вдвоем. Когда по улице шли, Филипп за талию меня обнимал, за плечи. Однокурсники думали, что мы пара. По сути мы ею и были. Однако все было по-юношески невинно: целовались, но только в щечку.

Любовь у нас общая все же была, к цирку. Бабушка Филиппа там работала. Киркоров взял пригласительные билеты, мы пришли на представление. Он все время комментировал номера: «Посмотри, как он это делает», рассказывал детали. Особенно в «магических» номерах. Филипп и сам чудесно показывал фокусы, он просто обожал это делать. Взмахивал палочкой – и появлялся букет! Или клал в коробочку апельсин, закрывал, открывал – а апельсина нет. Он потом раскрыл мне секреты фокусов: в коробочке передвигалась ширма, а летающая трость парила в воздухе благодаря леске. На занятиях Филипп даже показывал театральные этюды с фокусами. Преподаватели пытались сделать его героем-любовником. Но какое там! Каждый его выход на сцену вызывал гомерический хохот. Наставникам это не нравилось. Филиппа немного «задвигали», хотели поставить в один ряд с другими. А он был такой раскованный, яркий. Есть люди-свечи, а есть бенгальские огни. Филипп – из последних. Из такого не сделать свечу. «Что вы устраиваете цирк?» – возмущались преподаватели. А Филипп доказывал, что цирк честнее театра.

Филипп не боялся выделяться из толпы, отстаивать мнение. Как-то писали сочинение о великих лицах нашей эпохи. Все, конечно, выбрали Павку Корчагина, Павлика Морозова, Матросова, Чапаева. А Филипп посвятил сочинение Алле Пугачевой! Преподаватель ругался: «Писать нужно про великих людей, а ты про кого? Про эту халду?» Так и сказал. Он был страшно возмущен. Филипп вспыхнул: «Не смейте оскорблять ее!» Конфликт закончился в кабинете директора училища.

Мы учились с утра до ночи. Начинали в девять, до двух нам читали лекции. Потом час перерыва – и актерское мастерство до одиннадцати вечера! В перерыве приходила мама Филиппа Виктория Марковна. Она приносила сыну супчики, бутерброды, а заодно кормила и меня. Мы же забывали поесть, не до того было.

Виктория Марковна очень волновалась за сына. Она приходила на все зачеты, экзамены, контрольные уроки. До Гнесинки Филипп поступал в ГИТИС. Его не взяли, и он страшно переживал. Лежал лицом к стене, ничего не хотел есть. Поэтому мама всячески оберегала, поддерживала Филиппа. Иногородние подшучивали над этой заботой. Они жили на вольных хлебах, их дома не ждал кусок булки с маслом. Не сразу приняли Филиппа во «взрослую стаю».

На втором курсе я забрала документы из Гнесинки и поступила в ГИТИС. После этого Филипп сказал потрясающую фразу, которую я навсегда запомнила: «Ира, я тебе так завидую! Какая же ты счастливая. Ты ведь будешь получать зарплату на 10 рублей больше, чем я!» И мы постепенно стали общаться все меньше. Я с головой ушла в учебу, а Филипп стал чаще выступать, к нему пришла слава. Теперь видимся редко. Когда я приезжаю в Москву, то Филиппа, как правило, там не бывает. Поэтому встречаемся в Минске, где я теперь живу, во время его гастролей. Когда Филипп ставил мюзикл «Чикаго», приглашал меня. Но я ждала ребенка и от предложения отказалась.

Вспомнила сейчас, как на втором курсе носила большой золотой крест с еще царским клеймом, который мне подарила мама. Филипп посмотрел на него и сказал: «У меня теперь тоже есть». И показал скромный алюминиевый крестик на простой ниточке. Такие при крещении давали в церквях. Он крестился в Калининграде, когда был там на гастролях с отцом. После этого случая мы с Филиппом договорились, что будем крестить детей, когда те подрастут и сами захотят. Но так вышло, что Филипп первым нарушил обещание (артист крестил дочь и сына, когда им не было и года. – Прим. «Антенны»).

Десять лет назад я родила дочь Алину, и Филипп сам предложил стать ее крестным. Но не получилось. Когда Аля была совсем маленькой, Филипп приехал в Минск с сильной простудой, на уколах. Он очень хотел увидеть девочку, но не решился: боялся заразить. До крещения, сами понимаете, дело не дошло. Сейчас Аля подросла, креститься пока не хочет. Я не буду заставлять ее против воли. Но если когда-нибудь решится, крестным отцом будет только Филипп.