Что делает в соцсети мясник из Перми? Куда ведёт кровавый след из школы № 127 ?
После кровавой бани ублюдок на больничной койке сидит в соцсетях, фоткает себя и комментирует.
Вот ещё фотка с его странички.
Это такая работа нашей полиции?
Ему плевать на всех и на всё.
Никто у него даже телефон не забрал
Его жертвы в реанимации на ИВЛ.
15 ножевых у женщины учительницы.
Бл. ть., что за страна?
На боковой стене 127-й школы гирляндами выложен огромный белый медведь — символ Пермского края. Он смотрит на главный кафедральный собор, который выложен на этой же стене рядом с медведем остатками гирлянды. Одна из башен собора вытянута непропорционально, она светится и, искривляясь, тянется вверх. Напоминает нож. Вокруг школы мрачно мигают фонари. Каждые пару минут они мерцают и гаснут, как в плохих триллерах.
— Вот так бы ещё не включались минут пять — кадр будет поярче, — говорит фотограф Стас, когда фонари тухнут снова.
В темноте лучше видно, что поздним вечером 127-я школа не спит. Окна горят на всех трёх этажах. Внутри несколько часов идёт собрание. Следователи опрашивают всех по очереди. Из парадной двери выпускают партиями. Учительница в оранжевом пуховике выходит из калитки и, завидев нас, устремляется прочь.
— Я вам ничего не скажу. Я не даю комментариев, — говорит она и стремительно переходит дорогу.
Хотя, в общем-то, того, что наговорили за минувший день пермские учителя, школьники и следователи, хватит на сотню статей. Все ответственные лица уже пообещали усилить старые меры, ввести новые и заменить неработающие. Я смотрю на двухметровый железный забор, сплошной стеной опоясывающий 127-ю школу, и думаю, что, видимо, после пермского Колумбайна его должны заменить на сплошной бетонный с вышками. Но поможет ли?
На входе дежурят два подмёрзших полицейских. Подмёрзших, конечно, по столичным меркам: всё-таки девять градусов мороза для Перми — это тёплая зима. Четыре дня назад было минус тридцать.
— Приказ есть. Ничего не говорить, не пускать. Когда начальство решит — тогда заходите.
Впрочем, полицейские любезно соглашаются немного попозировать. Один разворачивается спиной, надписью "полиция" к нам, так чтобы на фоне было видно школу. Шаг вправо, шаг влево, кадр.
Поздним вечером возле школы нет других журналистов, поэтому общаться проще. Утренняя паника улеглась, и десятки камер уехали выдавать информацию о том, как двое старшеклассников пришли убивать малышей.
Если бы это произошло в Америке, наверняка там бы написали что-то, отсылающее если уж не к надоевшему "Колумбайну", то к Дикому Западу, — типа такая вот мрачная аллегория. Но у нас тогда как отсылать? Не дикий же Урал. Хотя то, что ещё десять лет назад казалось невозможным, невероятным, диким, — например, школьники приходят в школу убивать одноклассников и учителей, теперь кажется чем-то, что вроде бы в порядке вещей.
Ну сколько уже случаев было за последние годы, и вот ещё один. Ужасная, да, трагедия. Да, но — уже не нонсенс, а статистика. Мы же хотели, чтобы было всё, как на Западе, вот и шаг в ту сторону. Правда, не с той ноги. Как-то незаметно мы перепрыгнули эту маленькую ступеньку, когда песня "Учат в школе" перестала быть сказочной и стала издевательски мрачной. Особенно та строчка про "малышей не обижать".
— Стильно, модно, молодёжно прогуливаться по школе с ножом! — я разворачиваюсь на выкрик за спиной и вижу трёх подростков, они гаркнули этот жутковатый девиз, словно нарочито, показательно громко. С улыбками они проходят мимо нас и, ускоряясь, идут вдоль забора. Один в ушанке поворачивается и что-то рассказывает своим приятелям.
— Вы не с этой школы? — кричу я им вслед.
Они заворачивают за угол металлического забора. Затем высовываются из-за угла втроём. Так что в темноте видны только три нависающие друг над другом головы.
— Не-а! — громко кричат три головы и скрываются за поворотом.
— Хренушки, — резюмирует Стас. И мы идём следом за ними.
Иван, Даниил, Женя стоят на снежном пригорке, чтобы с него можно было разглядеть то, что происходит за забором школы. С этого угла обзор лучше. На козырьке школы фиолетовым цветом горит новогодняя ёлка. Под ней из стороны в сторону устало вышагивает полицейский. С этой стороны школы светятся лишь окна третьего этажа.
Это кабинеты 308 и 309 — туда ворвались двое школьников. Сейчас там целая делегация взрослых оперативников. Издалека мы смотрим за тем, как люди в разноцветных свитерах ходят из угла в угол, размахивают руками. Замирают, расходятся, похлопывают друг друга одобрительно по плечам, через несколько минут возвращаются, садятся за школьный стол, затем опять встают.
Ловлю себя на нелепой мысли, что, если бы Следственный комитет ставил балет в современном театре, он выглядел бы именно так и его нужно было бы непременно подсматривать на расстоянии — через окно. Гоню прочь неуместные сравнения. Считаю людей в окне, насчитываю там девять человек. Но состав меняется.
А утром там был полный класс десятилетних детей. Уже на третьем этаже Лев и Александр надели маски и достали из-под одежды ножи. Вошли в класс и начали резать. Сперва учительницу, а потом малышей.
— Мне кажется, они хотели ну не то чтобы прославиться, но привлечь к себе внимание, поучаствовать в этом. Но мы вот между собой обсуждаем, считаем, что это ненормально, зачем так делать. Ладно, если между сверстниками ты поспорил и до такого дошло. Но не четвёртый класс. Чего они-то сделали? — говорит Женя.
Женя короткострижен и носит спортивную куртку, из-под которой выглядывает капюшон толстовки. Женю выгнали из 127-й школы после восьмого класса. "Да обычно всё: забивал на уроки, хулиганил, хамил", — коротко резюмирует Женя причины своего расставания со средним образованием.
Он знает про "Колумбайн" и все подробности расстрела школы в Колорадо. Это популярный миф в социальных сетях. Некий кровавый, доведённый до абсурда подростковый протест против всего на свете: непонимания родителей, взросления, унижения сверстниками. Набор комплексов и желаний, смешанный с жаждой прославиться и остаться в истории сразу и надолго, — дикий коктейль, закончившийся бойней в 1999 году.
Наши школьники тоже ищут героев и ответы на вопросы. Это видно по ним. Но вот ответов на вопросы нынешнее общество им не даёт, ему не до этого — хотя непонятно, чем же оно тогда вообще занимается, если не своим будущим. Раз не может предоставить других героев для молодёжи, у нас нет уже своего рок-н-ролла, своих пионеров-героев, своих художников-авангардистов, своих крутых футболистов, своих великолепных программистов, тут может закончится бумага для перечисления, — своих примеров для подражания.
"Вырастай и становись чиновником, так ты заработаешь много денег, если не посадят, а ещё можешь стать депутатом" — единственный, кажется, идеал современной России, который даже для некоторых взрослых звучит скучно и уныло. Что уж говорить о подростках.
А подростки активно обсуждают произошедшее. Я смотрю на этих школьников, и они выглядят вполне адекватными, они не похожи на глупое поколение, которыми их любят иногда рисовать: они хорошо рассуждают, почти не матерятся, насколько это возможно для дворовой беседы, у них есть своё мнение и своя позиция по всем вопросам.
Иван — худощавый и длинноносый — говорит, что закончил школу вместе с Даниилом. Это значит, что они отучились девять классов. Раньше он учился на параллели со Львом и Александром — участниками нападения.
Теперь Иван учится в "Славянке". Это политехнический колледж имени Н. Г. Славянова. Туда же поступил и Лев, которого выгнали после восьмого класса. Лев учится на сварщика. Обоих парней Иван знает мало.
— Я помню, что оба тихие такие ходили. Ну, можно сказать, забитые. Но не, не мы. Классе в седьмом, наверное, или в восьмом, я помню, Лев — он постоянно с синяками в школу приходил. Я помню, несколько раз видел. Кто его бил? Да не знаю — в школе вроде не били.
— Да, это строгая школа, — добавляет Женя. — Она с углублённым изучением английского. Тут вообще всё строго. Тут даже драк-то толком не было.
— Как же они внутрь-то попали? — спрашиваю я.
— Да там же два охранника: бабушка и дед — они друг друга сменяют, — рассказывает Иван. — У каждого ученика карточка-пропуск. Они же не в масках туда зашли и не с ножами в руках. Понятно, что так бы их не пустили. Показали пропуск и прошли. А наверху уже маски надели.
— Так ведь Лев уже не учился в школе, он-то как прошёл? — спрашиваю я, вспоминая, что в десятый класс перешёл только Александр.
Парни смотрят на меня так, как будто мне триста лет и я выполз из тьмы. Хотя вряд ли они даже знают эту цитату.
— Ну так и я не учусь, — усмехается Иван. — Ну надо если мне зайти, так подойдёшь, скажешь: "Ой, здрасьте-здрасьте, можно ненадолго забегу, мне там к приятелю или учителю". Да всегда обычно пускают учеников-то. Сколько раз заходил, и он — так же.
— Я слышал, они ствол достать хотели, — встревает до этого молчавший Даниил. Он самый крупный и суровый из троицы. Он носит чёрный пуховик и какую-то кислотного цвета ушанку. Даниил недоверчиво косится в сторону камеры.
В социальных сетях есть группа, которая с английского переводится как "школьные стрелки", в ней состоял и Лев Биджаков. Вскоре после нападения на школу там появился скриншот переписки, в котором эта версия косвенно подтверждается.
Хотя школьники могли прочитать эту версию и там. Так или иначе, но огнестрельное оружие нападавшие купить не смогли.
— Сложно ли достать нож? — задумывается Женя. — Да он, блин, на каждом углу продаётся. Каждый может его с собой носить, но зачем, смысл какой?
— Да даже кухонный из дома взять, — встревает Иван.
— Да, — смеётся Женя. — Но у них, я слышал, охотничьи были.
127-я школа окружена бетонными пятиэтажками. Этот микрорайон местные жители называют "Садовым", и он считается престижным. Ну то есть престижным среди спальных районов: тихим и спокойным. Куда лучше, чем такие далёкие и опасные окраины Перми, как Чапаевский, Рохалево и Загарье.
В общем, ничего сверхординарного в "Садовом" местные жители не ждали. По крайней мере, не ждали всерьёз. Просто в начале сентября 127-ю школу уже эвакуировали. Тогда поступил ложный звонок о минировании, и к зданию учебного заведения приехали все спецслужбы, как в этот раз.
Поэтому Ольга Зайдерманн спокойно выглядывала из окна. Из её окна как раз видно школу — дом стоит напротив. Но, когда женщина узнала о произошедшем, у неё подскочило давление — хорошо, что внук в другой школе учится.
— Я считаю, что всё это из-за Интернета, — уверена Ольга Семёновна. — Потому что все эти секты, Колумбия, или как это называется, вот такие акции проводят. Было в Америке, а сейчас и у нас, видите. Вот просто так, чтобы пришли и резали детей. Не просто так, чтобы месть сверстников, а то, что порезали маленьких. То есть большие ребята порезали маленьких. Как такое в голову-то можно даже взять? Ни за что? Не месть, а просто так!
В ответе пожилой женщины нас несколько смущает допущение того факта, что сверстники в школе вроде как могут резать друг друга по причине мести. Но мы слышим такое оправдание уже второй раз (впервые от школьников) и списываем это на древнюю пермскую традицию дворовой вендетты.
Надежда Мелентьева с внуком-второклассником до вечера вообще старалась не выходить из дома. После того как утром женщина воочию столкнулась с последствиями школьного нападения.
— Я выхожу, значит. Идут родители, плачут, дети плачут — говорят, террористы напали. У всех была сначала такая реакция, что террористы. И у всех лица такие бледные, такие испуганные. Ну не знаю, такое ощущение, что полгорода к этой школе. Я зашла в торговый центр, и там всё было в крови.
Там все ребята были в крови. И охранник говорит, что забежали школьники, — у кого руки были распластаны, у кого ухо было порезано, и все набились в этот торговый центр. Они очень испугались и раздетые из школы прямо туда бежали. Там по дороге и в торговом центре прямо дорожка из капель крови на полу была, — завершает свой рассказ Надежда.
В торговом центре, который находится в тридцати метрах от школы, уже убрали почти все следы крови. Лишь кое-где на кафеле ещё виднеются ржавые пятна. Сложно сказать, почему именно сюда первым делом побежали спасшиеся школьники.
Да, учащихся закрыли в спортзале и выпускали партиями под присмотром полиции, но уже потом и тех, кто остался. А первые маленькие, перепуганные ученики рванули прочь, подальше от закованного в железный забор учебного заведения, и добежали до торгового центра, где и укрылись от опасности. Им принесли стулья и разместили, пока не подоспели службы первой помощи.
Но сейчас уже о трагедии почти ничего не напоминает. Даже красные пятна на снегу по дороге к ТЦ за день уже втоптали в однородную коричневую кашицу.
Лишь возле школы, несмотря на поздний час, продолжают появляться странные люди. Две молодые мамы Елена и Анна обсуждают случившееся, стоя недалеко от железного забора. Говорят, что услышали о произошедшем и решили встретиться, когда всё утихло. Странное место для встречи, но мы с оператором не говорим об этом вслух. Мы уже поняли, в Перми свои традиции.
— Мы же родители — у нас у всех дети, — говорит Елена. — Вот стоим и переговариваемся тут. Я с ребёнком вообще с маленьким дома сижу. А старший у меня в том году эту школу закончил. Так он мне позвонил и говорит: "Мама, не выходите на улицу". Это же что, сразу всё в "Ютьюб", — он мне скидывает: "На, посмотри". У меня хоть один ребёнок уже взрослый, а всё равно переживаешь. Ну это же, это же может повториться — в любой школе, в любом учебном заведении. Ну не знаю — страшно это, страшно, когда такое происходит. Особенно родителям, которые раньше отпускали спокойно в школу детей — а теперь что они будут чувствовать? Что в любой момент может такое произойти, что ли?
И это очень хороший вопрос.
— Около половины двенадцатого, наверное, прилетим уже, — говорят мне в пресс-службе министра образования Ольги Васильевой. Поздно вечером они собираются к полёту в Москве.
Вместе с министром прилетит и детский омбудсмен Анна Кузнецова и много кто ещё. Перми с её традициями нужно подготовиться. Сегодня сюда приедут важные и наверняка разгневанные гости. И будет много ответственных заявлений — про укрепление, изменение и контроль.
Вот увидите, наверняка будут, не зря же министры и чиновники летели. Изменится ли что-то? Есть в журналистике такое правило: не заканчивать длинный текст риторическим вопросом и фразой "время покажет" — дурной тон. Вот именно поэтому мы этого тут делать не будем.
Уходя от школы № 127, я вспоминаю, что в моём детстве мы часто уходили играть в ножички. Это такое развлечение, когда маленькие дети втыкают нож-раскладушку в землю и рисуют там разные фигуры, — в общем, увлекательно. И тогда у моих родителей при фразе "мы пойдём играть в ножички" не возникало никаких других ассоциаций, кроме этой игры. Так же, как тогда не возникало никакого другого парафраза в песне "Вычитать и умножать — малышей не обижать, учат в школе, учат в школе, учат в школе".
Устроивший резню в Перми Лев Биджаков балдеет
Пермская резня. За что подростки напали на педагога и детей?
Известный в районе дебошир и поклонник бойни в американском колледже "Колумбайн" вместе со своим приятелем выбрали в качестве жертв беззащитных женщину-учителя и четвероклассников.
— У парня реально были психические проблемы в 4–6-м классах. Крайняя агрессия, терроризировал весь класс, педагоги, дети и родители с ним намучились. Перевести его в другую школу не было никакой возможности по действующему законодательству. Родители постоянно просили учителей разобраться с учеником, который задирал их детей, но ничего не менялось, — вспоминает про Льва Биджакова отец одного из учеников.
Дети под ударом
В пермской средней школе № 127 на улице Крупской сейчас не протолкнуться от сотрудников местного Следственного управления Следственного комитета, сыщиков угрозыска, спасателей и чиновников. Следователи опрашивают учителей и учеников, пытаясь понять, что же там произошло.
Сама школа была открыта в 1965 году и считается в Перми элитной. В школе работают 68 учителей, из них 43 имеют высшую и первую квалификационные категории. В школе 47 классов, в которых обучаются 1216 учащихся. Занятия проводятся в две смены. Ученики школы ежегодно становятся призёрами муниципальных и краевых предметных олимпиад, конкурсов, научных работ учащихся, интеллектуальных, спортивных и творческих состязаний. Директор школы — Татьяна Цейтлина.
По предварительным данным, 16-летний бывший ученик Лев Биджаков и 15-летний девятиклассник Александр Буслидзе решили прославиться, устроив бойню в родной школе. В качестве жертв они выбрали 45-летнюю учительницу начальных классов Наталью Шагулину и десятилетних учеников 4 "Б". Это дети, которые заведомо не могли дать им отпор.
По данным паблика Mash, оперативники уже выяснили, что перед нападением подростки договорились, что не уйдут живыми из школы. Они пообещали убить друг друга. Именно так они и получили свои ранения.
Утром Лев и Александр без проблем прошли в школу мимо девушки-охранника. Как выяснилось позже, оба принесли в школу ножи. Один из четвероклассников рассказал порталу Mash об ужасе, который начался в их классе.
— У нас был урок труда, нам учительница объясняла, что делать. И вдруг к нам ворвались два старшеклассника, одетые в чёрное, подошли к учительнице и стали наносить удары ножом. Мы испугались, стали кричать: "Помогите!" — и отходить к окну, — рассказал мальчик.
— Сначала они ранили в шею учителя. Она кричала: "Не надо, прошу вас, здесь же дети!" Затем нападавшие кинулись с ножами на детей, — рассказала другая ученица.
Как выяснилось, второй старшеклассник стоял в дверях и не выпускал детей, когда они хотели пробраться к выходу.
— Когда мы к нему подходили, он выставлял нож. Когда мы убегали, первый старшеклассник стал наносить удары ножом и нам. Когда он нанёс мне удары ножом, я отбежал к окну, тогда ко мне подошёл второй старшеклассник и жестами показал, что не будет меня бить, потому что я поднял руки, — вспоминает школьник. — Один мальчик побежал к двери, и тогда второй старшеклассник нанёс ему удар ножом. Улучив момент, все побежали к двери и убежали. Старшеклассники всё делали молча, по именам друг друга не называли.
Всё это произошло за несколько минут. Затем Лев и Александр стали резать друг друга, но им стало больно, поэтому они так и не смогли исполнить соглашение. Они решили сдаться.
В это время к школе уже мчался наряд полиции. Примерно в 8:20 в школе зазвучал сигнал пожарной тревоги. Ученикам сказали срочно идти в спортзал.
— Когда мы спускались, то увидели, что пол первого этажа просто залит кровью. Позже нам рассказали, что двое в масках напали на учеников младших классов и ранили учителя, — рассказывает одна из десятиклассниц.
К школе начали съезжаться скорые. Всего в больницы города были доставлены с различными ранами 15 человек, в том числе и сами зачинщики поножовщины. Правда, никаких документов у Биджакова при себе не оказалось, а полицейским он представился как Пиджаков.
Большинство раненых — дети в возрасте 10–11 лет. Один ребёнок находится в крайне тяжёлом состоянии в реанимации — у него глубокое ножевое ранение шеи.
Состояние их учительницы также оценивается как тяжёлое. Сейчас за её жизнь и здоровье борются врачи.
Невменяемая гроза района
Следственный комитет расследует уголовное дело по статье 105 УК ("Покушение на убийство двух и более лиц"). Ответственность по этой статье наступает с 14-летнего возраста. Сейчас следователи пытаются понять, что именно произошло в школе. Сама школа 16 января будет закрыта, потому что в ней будут работать эксперты-криминалисты. Во вторник суд в Перми должен решить вопрос о мере пресечения для подростков, устроивших резню.
Биджаков после школы поступил в Пермский политехнический колледж имени Н.Г. Славянова, где учился на сварщика. Колледж совместно с ОАО "Мотовилихинские заводы", ОАО "Пермский завод "Машиностроитель", ОАО "Новомет", ОАО "Уральский научно-исследовательский институт композиционных материалов" и с другими предприятиями проводит целевую подготовку специалистов.
В колледже хорошо знают Льва. По словам педагогов, показателен один случай. Лев пришёл на занятия в совершенно невменяемом состоянии. Он успел сказать, что выпил пива и энергетиков, после чего прямо на уроке потерял сознание. Его отправили в больницу. Никто из родителей так и не приехал за ним.
Судя по всему, Лев подсел на наркотики. В социальных сетях есть видео, в котором подросток, похожий на Биджакова, пребывает в неадекватном состоянии. При этом он говорит: "Так отдыхают настоящие пацаны с Садового".
И в школе за Львом тянулась дурная слава. Отец одного из бывших одноклассников подростка рассказал Лайфу, что в 4–6-м классе он буквально терроризировал детей.
— Обращения родителей ни к чему не приводили. Зато в школу разбираться приходил отец Биджакова, который вставал на его защиту. В пятом или шестом классе Лев пропал, и говорили, что он перешёл на домашнее обучение, — рассказывает собеседник Лайфа.
По его словам, затем Биджаков опять вернулся в школу, однако вёл он себя уже совсем иначе.
— Дети рассказывали, что он был тихий, никого не задирал, драки и прочие безобразия прекратились. Что с ним произошло за время отсутствия — непонятно. Но дети рассказывали, что выглядел он несколько заторможенно, — рассказывает родитель.
Полиция Перми официально сообщила, что, по предварительным данным, один из подозреваемых ранее состоял на учёте в психоневрологическом диспансере. По информации пермского краевого департамента здравоохранения, у психиатров наблюдался именно Биджаков.
Лев показывал в школе хорошую успеваемость. По крайней мере, он участвовал в российской олимпиаде по физике в 2015–2016 годах, которая проходила в Санкт-Петербурге.
Некоторые ученики утверждают, что, мол, причиной резни стал неосторожный пост админа в одном из местных пабликов во "ВКонтакте" "Мемасы в массы", на который были подписаны Биджаков и Буслидзе. В конце прошлого года админ поздравил всех с праздниками: "С Новым годом, псы". Это сообщение очень не понравилось некоторым посетителям паблика, в том числе и Льву. 4 января он написал админу: "за псов ответишь на 2 волне садовика в 23:00". (Орфография и пунктуация исходные.) Судя по всему, речь шла о микрорайоне Садовый в Мотовилихинском районе Перми, где и живёт семья Биджаковых.
За воротами школы у Льва были совсем иные увлечения. В социальной сети "ВКонтакте" он был подписан на паблики, посвящённые оружию, играм-стрелялкам, а также "Колумбайну". Речь идёт о крупнейшей трагедии в США — бойне, которая произошла 20 апреля 1999 года в школе "Колумбайн" округа Джефферсон, штат Колорадо. Тогда два старшеклассника — Эрик Харрис и Дилан Клиболд — напали на школу с огнестрельным оружием и взрывчаткой. 13 школьников были ими убиты, ещё 37 ранены. Сами нападавшие застрелились. Как выяснилось, они планировали это нападение давно. Школьники создали сайт, на котором делились своими планами. У них даже был свой образ — чёрные плащи в пол. Пользуясь инструкциями из Интернета, друзья изготовили 99 взрывных устройств различных конструкций и размеров.
Это уже не первый инцидент в российской школе, за которым стоят поклонники "Колумбайна". В сентябре 2017 года новый учебный год в школе № 1 в подмосковной Ивантеевке девятиклассник Михаил П. открыл бойней. Он пришёл с пистолетом и тесаком для разделки мяса. Школьник приказал всем одноклассникам лечь на пол, затем прокричал: "Я пришёл сюда сдохнуть!" — и начал стрелять из пистолета в потолок и учительницу.
Как выяснилось, Михаил готовил нападение на школу уже давно. Его сестра рассказала, что в школе у брата не складывались отношения с одноклассниками, которые его травили. В последние годы подросток высказывал мысли о суициде и собирался повторить трагедию "Колумбайна", поэтому находился под наблюдением у психиатра.
Внешне семья Биджакова выглядела вполне благополучной: у Льва есть отец и мать, из дома он никогда не сбегал. Однако бывшие одноклассники говорили о проблемах в их семье. Например, после бойни в школе родные его даже не навестили в больнице.
— Нет, я не поеду, а зачем? — так мать Льва Б. отреагировала в интервью паблику Mash на то, что её сын находится в больнице.
На страничке "ВКонтакте" у Льва в друзьях обнаружился некий Фёдор Биджаков. Судя по фотографии и дате рождения (1947 год), это может оказаться его дедушка. В документах, с которыми Лев поступил в больницу, значилось, что его отчество — Романович. В Перми есть достаточно известный в своих кругах предприниматель — 45-летний Роман Фёдорович Биджаков. Учитывая совпадение в фамилии и отчествах, можно с уверенностью предположить, что это и есть отец нападавшего.
Роман Биджаков управляет несколькими фирмами, которые владеют местным автовокзалом и занимаются перевозками. Как рассказывают его подчинённые, Биджаков — человек немногословный и замкнутый. О скандалах в семье, если они и были, сослуживцы не знают, поскольку Роман о личном не распространялся.
В своей отрасли его характеризуют как профессионала. По данным базы Kartoteka.ru, в разные годы Биджаков-старший владел восемью различными компаниями. Почти все они сконцентрированы на управлении автовокзалом "Прикамье". С 2016-го он взял этот вокзал в аренду у государства вместе со всеми техническими зданиями и территорией.
Зарабатывает он в основном на госконтрактах с местной администрацией, школами и Министерством имущественных отношений. Его фирмы организуют перевозки или покупают для чиновников спецтехнику. За 2016-й чистая прибыль (то есть те деньги, которые собственники теоретически могут направить на выплату дивидендов) составила 32,2 млн рублей. А поскольку почти во всех фирмах единственным собственником значится Роман Биджаков, можно предположить, что его семья весьма обеспечена.
Биджаков-старший налоги платит крайне неохотно. В распоряжение Лайфа попали документы, в которых налоговая служба по Мотовилихинскому району Перми требует запретить Биджакову выезд за границу, поскольку тот не оплатил налоги.
Что касается Александра Буслидзе, то его отцом может быть известный в Перми дизайнер интерьеров Сергей Буслидзе. Лайф сделал этот вывод на основании совпадения отчества парня с именем дизайнера и их внешнего сходства. Буслидзе владеет архитектурным бюро "Билдинг-сервис" и делает интерьеры для кафе, квартир и магазинов. Объёмы его заработков неизвестны. Судя по снимкам в соцсетях, он регулярно возит свою вторую жену в путешествия за границу. Однако совместных фотографий с сыном не нашлось.
Вопросы к охране
По решению оперативного штаба, который возглавляют губернатор Пермского края Максим Решетников и начальник краевого ГУ МВД РФ и СК РФ, на этой неделе во всех школах Перми пройдут комплексные проверки безопасности. Росгвардия проверит действия охраны школы.
— Руководство управления Росгвардии по Пермскому краю даст оценку охранному предприятию, сотрудники которого отвечали за обеспечение безопасности данного учебного заведения, — отметили в ведомстве.
Договор на охрану школы № 127 заключён с ООО "Охранное агентство "Аякс".
Эксперты говорят, что помимо охраны руководство школы также может быть привлечено к ответственности.
— По закону "Об образовании" школа отвечает за безопасность детей во время пребывания там. Если будет установлено недостаточное обеспечение безопасности учащихся в школе, школа понесёт солидарную ответственность с нападавшими, а директор — вплоть до уголовной, за преступную халатность. В том случае если охрану школы осуществляло охранное предприятие по договору, то соответчиком может выступить и оно, — пояснила адвокат АК "Гражданские компенсации" Ирина Фаст.
По словам юриста, пострадавшие дети и взрослые должны получить компенсацию.
— Учителя имеют законное право на возмещение утраченного заработка за период нетрудоспособности. В случае тяжёлых повреждений, повлёкших инвалидность и невозможность продолжать работу по профессии, — ежемесячные платежи, составляющие часть утраченного заработка, кроме того, расходы на лечение и компенсацию морального вреда, — говорит Ирина Фаст.
Родители пострадавших детей могут претендовать на возмещение расходов на лечение и компенсацию морального вреда.
— Гражданско-правовую ответственность за причинённый вред понесут либо сами нападавшие, а в случае недостаточности у них имущества и заработка — их родители, — пояснила юрист.