Бабка за дедку… а внучка в пролете

Закон об иностранцах забавно трактует понятие родственных отношений. Настолько забавно, что для воссоединения с детьми и внуками подвигает граждан республики покидать Эстонию.

Ситуация, в которой оказалась гражданка Эстонии Мария (имя изменено по просьбе женщины), легла в основу депутатского запроса члена Центристской партии Яны Тоом министру внутренних дел Кену-Марти Вахеру. Судя по всему, решить проблему немолодой и слабой здоровьем женщины можно, лишь инициировав поправки к Закону об иностранцах.

Именно этот документ весьма странным образом определяет сегодня, кто и на каком основании может получить вид на жительство в Эстонии, поделив при этом близких родственников на два сорта.

А поезжайте вы в Белоруссию

Мария живет в Эстонии с 1954 года. За это время она успела не только обзавестись семьей, родить двоих детей, стать бабушкой, овдоветь, но и, выучив эстонский язык, честно сдать необходимые экзамены и получить гражданство. Эстония давно стала для нее родным домом.

Марии 76 лет. Несколько лет назад она похоронила мужа, а собственные возрастные болячки с каждым днем все больше и больше усложняют ее существование. Жить приходится, хоть и в трехкомнатной квартире, но в одиночестве. Сын, тяжелый инвалид, должен находиться в специализированном учреждении. Ждать помощи неоткуда. Старшая дочь в 1982 году уехала с мужем в Белоруссию. В те годы страна была еще общая, а другая республика предложила молодым специалистам более интересные условия и перспективы.

«В 1991 году дочка приехала к нам и больше года прожила дома. В это время на свет появился внук – здесь, в таллиннском роддоме. А потом вся семья вернулась в Белоруссию, получила белорусское гражданство и до сих пор проживает там», – рассказала «ДД» Мария.

Сегодня внуку Марии уже 21 год. И вот теперь, когда бабушке, несмотря на неплохие жилищные и финансовые условия, стало сложно справляться одной, а молодому человеку, имеющему профессию сварщика, нужно устраивать свою жизнь, возникла идея привезти парня в Эстонию. Поначалу все казалось очень простым: бабушка – гражданка Эстонии, а молодой человек – самый что ни на есть кровный ее родственник. А гражданам Эстонии близких родственников можно ввозить даже вне иммиграционной квоты. На этом месте повествования Мария начинает плакать: «Я пошла в ДГМ, написала ходатайство, но полученный оттуда ответ настолько меня расстроил, что несколько дней прыгало давление и пришлось принимать лекарства».

Из присланного ответа выяснилось, что белорусский внук не может получить вид на жительство в Эстонии, поскольку не является ни ребенком, ни супругом, ни родителем, ни бабушкой или дедушкой обратившейся гражданки, а о других родственниках в соответствующей статье Закона об иностранцах нет ни слова. То есть все уперлось в то, что бабушка-иностранка эстонскому внуку близкой родственницей является, а вот внук-иностранец эстонской бабушке – нет.

«Я не знаю, что мне делать. Здоровье все хуже. В полиции мне сказали, мол, если так хотите быть с семьей, поезжайте в Белоруссию, – говорит Мария. – Но почему я, имея гражданство этой страны, должна бросить все и куда-то ехать, оставив больного сына и могилу мужа?»

Депутатский запрос, или Тоом против Вахера

Тут нужно отметить, что со своей проблемой пожилая женщина обратилась не только в газету, но и к депутату Рийгикогу от Центристской партии Яне Тоом.

Изучив историю, а заодно на самом деле очень смешной закон, народная избранница составила депутатский запрос министру внутренних дел Кену-Марти Вахеру. В своем запросе Тоом отмечает: «Девятого мая, когда в Рийгикогу обсуждалось изменение Закона об иностранцах, я задала Вам соответствующие вопросы и привела пример пожилой дамы, которая живет одна и хотела бы пригласить к себе своего внука, гражданина России. Вы ответили: „Я считаю, что нужно обмозговать это с экспертами и, если на самом деле речь идет о такой, с человеческой точки зрения очень понятной истории, то в данном случае изыскать законные основания (для того, чтобы привезти внука в Эстонию, – прим. И.К.) удастся».

Дальше Тоом задает следующие вопросы:

– Кто те эксперты, которые могут предложить человеческий выход из ситуации?

– Что это может быть за выход?

– Сколько желающих привезти в Эстонию для постоянного проживания своих внуков обращались в Департамент полиции и погранохраны и получили отказ?

– Обосновано ли внесение в закон поправок, которые дали бы возможность выдавать виды на жительство в Эстонии и внукам, если их приглашают нуждающиеся в уходе пожилые люди?

«ДД» попросил Яну Тоом, как члена законодательного органа, объяснить, в чем же могла заключаться логика законотворцев, которые отнесли внуков к числу близких родственников, но второго сорта. «Чтобы ее найти, надо обратиться к исследователям, которые поднимут пояснительные записки и протоколы без малого 20-летней давности – понятие „близкий родственник” в Законе об иностранцах остается неизменным с момента принятия первого закона в 1993 году. Я слышала версию, что в то время законодатель исходил из простой логики – если уж пускать в страну иностранцев, то лучше старых, чем молодых. Однако сама я думаю, что объяснение кроется в том, что в 1993 году представительство неэстонцев в „большой политике” было до такой степени маргинальным и встречало такое противостояние, что на внуков просто не хватило сил. Или внимания», – ответила депутат.

Поинтересовались мы и тем, как коллеги Тоом относятся к сложившейся ситуации? «Честно говоря, эстонцы – даже лучшие из них – до обидного мало знают о законах, регламентирующих жизнь неэстонцев. И законы об иностранцах, о гражданстве и о языке – не исключение. Так что работа депутата-неэстонца во многом состоит в том, чтобы разъяснять коллегам, почему меня можно лишить гражданства, а их нельзя; почему, поступая на госслужбу, мы сдаем экзамен на С1, а они – нет; почему эстонец может привезти и поселить в стране внука, а неэстонец – не может. Когда люди это понимают, они ужасаются. Но беда в том, что понимать готовы не все. Пока».