ЕГОР и ОПИЗДЕНЕВШИЕ — история альбома «Прыг-Скок. Детские Песенки» (1990)

Записано Егором в ГрОб-студии в отдельные числа мая, июня и июля 1990 года. Сведено им же с 18 по 19 июля 1990 года там же. Легкое пересведение: Борис Смирнов. Художественный продюсер: Егор Летов. Ответственный квартиросъемщик: Кирилл Кувырдин. Метафизический менеджер: Жека Колесов. Оформление и прочий дизайн: Кузя Уо, Кира и Джо.

ОПИЗДИНЕВШИЕ: Егор — голоса, гитары, басс, ударные; Джо Жевтун — басс; Кузя Уо — всё прочее.

Помогали: Юлька Шерстобитова, Александр «Иваныч» Рожков, Анна Волкова

Все тексты и прочее — Егор Летов, кроме «Красный смех» и «Про малиновую девочку» (автор — Ромыч Неумоев)

Песни 1-3, 6, 7 написаны в период с октября по декабрь 1989 г.

Пересведение и реставрация 14-15 апреля 2005г.: ГрОб-студия, Егор Летов и Наталья Чумакова. Мастеринг: Наталья Чумакова. Оформление: Е.Летов, К.Рябинов, К.Кувырдин.

1990, 1992, 2005 ГрОб Records www.gr-oborona.ru

В переиздании 2005 г. отсутствуют песни «Красный Смех» и «Про Малиновую Девочку», по причине испортившихся отношений Егора Летова с автором этих композиций — Романом Неумоевым. Вместо них присутствует, не входившая ранее, композиция «Мое описание меня бережет».

Е. Летов «ГрОб-хроники», 07.11.1990:

…13 апреля в Таллинне состоялся последний концерт «Обороны», после чего группа с таким названием окончательно прекратила свое существование. Летом я лазил по уральским топям, лесам и скалам и во время краткосрочных возвращений записал свой, по-видимому, последний альбомный проект — «ПРЫГ — СКОК: детские песенки».

*** Из интервью с Е. Летовым в Харькове, 1998:

В 90-м году меня покусал энцефалитный клещ на Урале, у меня была температура 41 градус в течение месяца, и меня должно было парализовать. Но я смотрел матчи Камеруна, почему я ему альбом-то и посвятил, они меня спасли, собственно говоря, и писал песни все вот эти — про дурачка, альбом весь «Прыг-Скок». Врачи говорили, что в любой момент меня может парализовать или я с ума сойду. Но ничего. Оказывается, человек привыкает ко всему. Я не спал все это время. Потом привык. А потом взял, и неожиданно выздоровел, сам, без всяких лекарств. Приехала Янка, я закончил альбом, свел его, и все. Это был у меня, я считаю, критический момент. После этого я вообще ничего не боюсь.

«С медицинской точки зрения я должен был сдохнуть, — вспоминает Летов. — Но ничего, не сварился. Ходил и сочинял песни, записывая их по ночам. Весь цикл я закончил чудовищным «Прыг-скоком», который сочинял где-то полтора месяца. Проект я решил назвать «Егор и о…деневшие» — потому что состояние было соответственное». … Музыкальная сторона композиций отталкивалась от мелодической эстетики калифорнийской группы Love, которую Летов часто называл «эквивалентом «Гражданской обороны» на Западе». «Когда записывался «Прыг-скок», я хотел каким-то образом ответить на творчество Артура Ли, — вспоминает Летов. — Я впервые услышал Love года за полтора до этого. С точки зрения рока эти люди очень сильно на меня подействовали, а их ранние альбомы постоянно вертелись в голове. И надо это было как-то отдать — с точки зрения благодарности. Получил — отдай другому. И с таким ощущением у меня родились «Песенка о святости, мыше и камыше» и «Про червячков». «Гуру», «пророк» для одних, «взбесившийся бойскаут», «усталый, больной человек» для других, Летов записывал этот отчаянный альбом в полном одиночестве — начиная от партий ударных и заканчивая скупыми гитарными проигрышами. Кузя Уо на сессии отсутствовал (после распада группы он временно завис в Ленинграде), и Егор, перечисляя музыкантов, слегка издевательски написал в аннотации: «Кузя Уо — все прочее». Другими словами — ничего. На нескольких композициях Летову подыгрывал на басу Джефф, а на «Прыг-скоке» ему подпела Юля Шерстобитова, впоследствии известная по томскому проекту «Стеклянные пуговицы».

*** Е. Летов, интервью после концерта в Кургане, 2000:

«ГО» — это не музыка, это определенное действие, деяние из области детской наивной культуры. Четыре аккорда плюс максимальное приближение к очень детским образам, что-то типа дадаизма.

— Игорь Фёдорович, скажите, почему в переиздание «Прыг-скока» не вошли «Красный смех» и «Непрерывный суицид», которые входили и в магнитоальбом, и в ХОР-овское издание? Роман Неумоев не разрешил, или так вы видите альбом (без этих песен)? — Так я вижу альбом, без этих песен. Дело не в том, что Неумоев что-то разрешал или запрещал, просто неохота иметь дело ни с чем, что касается этого человека. Что касается тех песен, то они были записаны и вставлены в то время то, что называется «до кучи», чтобы метраж альбома был не меньше 30-35 минут. Таким образом я поступал в то время довольно часто с чужими песнями. В частности, в «Прыг-Скок» готовился другой вариант «Тумана», даже Янкина «Выше Ноги От Земли». Я уже писал об этом в комментариях к изданию. «Прыг-Скок» собственно — это костяк из примерно 7-ми оригинальных песен, всё остальное — это «добивка». Если взять в целом, то записанного материала больше часа, в частности, народные песни, заклинания на смерть, всяческий экспериментальный трэш и т.д.

*** Кирилл Кувырдин об оформлении альбома «Прыг-скок»:

Оформление было придумано в один из приездов Егора, Кузьмы и Джеффа в Москву. Началось все с «Прыг-скока». Тема была задана Егором и Кузьмой: 1960-е, психоделия, коллаж плюс шрифты — филмор-стайл (в стиле афиш хиппи-клуба Fillmore West. — OS). Печатать матерный текст издатель не решался. Придумали сделать два разных коллажа — титульный и внутренний, а матерное название отпечатать на наклейках. Так появились овальчики. Я обзвонил знакомых, потенциальных поставщиков цветных журналов и календарей, чтоб отдали насовсем. Нашлась моя институтская подружка Оля Серая, которая отдала нам шкаф «Советского экрана», «Вокруг света» и еще по мелочи — получилась увесистая ноша. И мы от Оли с Ломоносовского до меня на Ленинский везли все это то ли на детских санках, то ли на какой-то коляске… Насобирали макулатуры и из других источников, но Олин взнос разрешил множество вопросов и дал направление при выборе имиджей. Плюс при разборе всей этой массы картинок родилось множество идей для коллажей вообще, многие из них Егор воплотил в жизнь. Серия с головами, например. Все это придумывалось в процессе и тут же вырезалось, одних разнокалиберных физиономий накопилось почти на чемодан… Первым на свет появился коллаж, который теперь является титульным. Был взят кусок картона 80х40 см. А дальше чистая импровизация, от общего к частному, часов 12 чистого кайфа. Не припомню каких-либо разногласий или перепалок. Так или иначе, участвовали все, и Кузьма, и Джефф. Но в основном авторами являемся мы с Егором. Кузьма коллажом занимался фрагментарно. Он рисовал овальчики для наклеек с текстом «Егор и Опизденевшие» и «Прыг-скок» (это его единоличное авторство) и «пятак» (наклейка по центру пластинки. — OS) с тушканчиком. Тушканчика нашел Егор и сразу определил его на пятак. Овальчики пытались рисовать все, но получилось у Кузьмы, от моего варианта остались только пропорции овалов, в них-то Кузьма все и вписал. А Джефф был на подхвате. После завершения всего вышеперечисленного мной на целлулоидной пленке бритвенным лезвием был нацарапан текст «ГрOб Records» и при совокуплении с давно отобранным Егором имиджем (девочка, идущая в печь) получился известный ныне товарный знак. Фотографии для вкладыша делались Вовой Васильевым в Московском Ботаническом саду, но уже в другой их приезд, я участвовал в постановке кадров и дал Джеффу свою крестильную рубаху…

_______________________________________________________________________

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎