Керсти Кальюлайд: мне трудно понять, когда люди говорят, что у них было беззаботное детство в Советской Эстонии

Советская оккупация вызывала у нынешней главы Эстонии в детстве чувство негодования, сказала президент Керсти Кальюлайд в интервью молодым эстонским журналистам, работающим в Люксембурге.

Молодые репортеры редакции газеты Mõnikord в Люксембурге Томи Периллус, Мирте Курм, Эва Мария Майкес Сейтам, Катриа Кивик и Ханс Лойк встретились в середине июля в Кадриорге с президентом Керсти Кальюлайд.

Прожившая в Люксембурге десять лет глава государства приняла эстонских молодых людей с большим удовольствием и основательно ответила на их вопросы: почему Эстонии все же нужен Rail Baltic, насколько ее сыновья Каспар и Георг скучают по своему прежнему месту жительства и какой отпечаток советское время наложило на ее детство.

С разрешения редакции Mõnikord Postimees публикует интервью практически в полном объеме.

- Как вам понравился Певческий праздник?

- Певческий праздник понравился мне так же, как и всем эстонцам. День Певческого праздника – это лучший день для президента Эстонии.

- Есть ли у вас любимая песня, звучащая на Певческом празднике?

- Нет, поскольку в разные годы это зависит от твоего настроения. Если я далеко от Эстонии, то знаю, что песня иностранных эстонских хоров «Mesipuu» - именно то, что ложится на душу. А из Эстонии песня «Koit», например, кажется сильнее, потому что ты переживаешь это волнение, когда знаешь: вот-вот сейчас начнется Певческий праздник! Все меняется.

- Что вам больше всего нравится и больше всего не нравится в должности президента?

- Я бы не смогла выполнять свои обязанности, если бы над этим размышляла. Ты просыпаешься каждое утро и знаешь, что окружающий тебя мир сегодня еще немножко изменится, а нам снова нужно работать, чтобы жизнь в Эстонии была безопасной и чтобы экономика могла развиваться, но - прежде всего - для того, чтобы нам было здесь хорошо жить. Это то, о чем я думаю каждое утро. Нравится или не нравится - это вообще не те категории, которые нужны президенту.

- Чем президент занят каждый день?

- Это зависит от разных дней. Сейчас, летом, чуть больше времени на то, чтобы думать, читать и писать, но, конечно, каждую неделю приходится давать и много интервью. Больше зарубежным журналистам, чем эстонским, за исключением конца года, когда им почему-то начинает казаться, что они должны сделать очень большие интервью с президентом для всех эстонских газет.

Перед годовщиной республики происходит очень интенсивная мыслительная деятельность, нужно написать с коллегами речь и выучить ее – такого нет в другие времена года. Сейчас мы председательствуем в Европейском союзе, с чем связано очень много мероприятий, на которых нужно произносить вступительные речи. Но поскольку мне не нравятся речи в стиле «Я рада, что вы все собрались в Таллинне, и у вас, конечно, будет очень насыщенный день», то я должна углубиться в области, которыми я, конечно же, не занимаюсь каждый день: потому что если я уже стою и открываю рот, то в этой речи должен быть какой-то смысл.

У нас в ходу кампания по баллотированию в Совет Безопасности ООН. Решение о том, что Эстония будет баллотироваться туда в качестве временного члена на 2020-2021 годы, было принято в 2005 году – видите, как задолго принимаются такие решения. Начало этой кампании сейчас в активной стадии, а потому я должна изучить очень много об ООН.

У нас в связи с этим был очень интересный случай. Поехали в Нью-Йорк, чтобы встретиться с генеральным секретарем ООН, Антонио Гутерресом, и другими, и я спросила, могу ли я получить какую-то схему оргструктуры этой организации, на что мне ответили, что это невозможно. Это не как Европейский союз, где есть пять основных институций, ряд других институций - и все. Это необъятная структура, но ее нужно понять, поскольку мне придется этим заниматься в течение двух лет.

Чувствую большое желание встречаться с предпринимателями, наносить государственные визиты в другие страны. Сами по себе они носят церемониальный характер, но при этом и полезны, поскольку мы всегда стараемся взять с собой делегацию бизнесменов.

После визита в Финляндию один предприниматель подошел ко мне и сказал: «Я много лет пытался, но дверь была заперта. Мы приехали с государственным визитом - и дверь была открыта, даже нараспашку». Иногда кажется, что что-то начинает идти совсем неправильно, и приходится говорить с соответствующими людьми, которые принимают такие решения, чтобы это уже не было неправильно.

- Чего вы хотите добиться как президент и что хотите, чтобы было по-другому?

- Роль президента в Эстонии – уравновешваить разные силы и провозглашать законы, а также, например, присваивать звания военным. Это по сути церемониальная и выходящая за рамки повседневной жизни роль. Каждый президент сам решает, чем он хочет заниматься углубленно.

Я вижу, что Эстония – это страна, которая достаточно сильна для того, чтобы предложить тем людям, жизнь которых сложнее, чем у других – инвалидам и жертвам насилия – равное с другими обращение.

Равное обращение с такими людьми означает большие расходы, чем те, что государство должно нести по отношению в обычному гражданину. А наше государство, учитывая ВВП на душу населения, делает меньше, чем могло бы. Это одна из областей деятельности, которой я занимаюсь углубленно и хочу заниматься. И, конечно, безопасность - тоже очень важно.

- Как вы относитесь к строительству Rail Baltic?

- Очень хорошо отношусь. Я убеждена, что нам всем будет лучше, если на дорогах станет меньше грузовых машин. Тогда шоссе станут безопаснее. Налоговая политика тоже принуждает меньше использовать большие машины и чаще пользоваться услугами железной дорогой. В морском транспорте еще не в полной мере учтен в стоимости тот ущерб, который он наносит окружающей среде, но однажды это обязательно произойдет, и тогда морской транспорт не будет таким дешевым, как сейчас. Кроме того, железнодорожные перевозки надежнее.

На поезде ты обязательно окажешься на месте в точное время, с водным транспортом это не так однозначно. Для того чтобы Rail Baltica был экономически успешным, необходимо лишь одно: чтобы десять процентов нынешнего товарного движения северо-южного направления Финляндии перешло в Таллинне на поезда, а не двигалось вниз судами. Всего десять процентов! И мы не говорим тут еще о ситуации, когда суда смогут приходить из Арктики, только о нынешнем положении.

В случае пассажирских перевозок очень сложно делать какие-то прогнозы. Из Таллинна в Берлин будут ездить, конечно, мало, но весьма вероятно, что очень много людей начнут проезжать часть этого пути. Когда 15-20 лет назад мы делали прогноз по судоходному сообщению между Таллинном и Хельсинки, кто-то написал, что пять миллионов финнов – а это население всей Финляндии – каждый год будет ездить через залив. Тогда этому никто не поверил, но это происходит. Так что, если транспортное сообщение есть, то им пользуются.

Нам Rail Baltic очень нужен еще и потому, что мы находимся на окраине Европы, и если мы хотим быть значимой частью континента, то мы должны быть очень плотно связаны с ним физически. Самое главное, чтобы и европейцы знали, что Эстония – это важная часть Европы, и с точки зрения безопасности нам нужно, чтобы они так думали.

Поэтому у них должна быть личная связь с этим местом: бизнес-связь, они должны побывать здесь, они должны нас знать и чувствовать. И если нам будет угрожать какая-то опасность, они все будут готовы за нас постоять. Это очень важно для нас, и всегда будет оставаться важным, поскольку маленьким странам всегда очень сложно выжить в мире.

Эпохи постоянно меняются. Есть эпохи, когда у стран есть право на самоопределение, но кто-то пытается у маленьких стран это право отобрать. Мы каждый день должны заниматься тем, чтобы продолжался тот мир, который мы признаем сейчас, мир, который основан на демократических ценностях. И продолжался тут, в Эстонии, которая является северо-восточным уголком Европы. Для всего этого нам нужно очень много связей.

Rail Baltic – это одно из таких сообщений. У нас же есть и другие, как, например, энергетические рынки или Baltic Connector – газовое сообщение с Финляндией. Сейчас мы пытаемся придумать, как мы могли бы вывести страны Балтии из электросистемы России и перевести их в систему Западной Европы. Вся эта работа, которая объединяет нас с Европой, делает нас естественной частью Европы. Мы сами считаем, что мы являемся очень важной частью Европы, но откуда-то из Португалии так может не казаться.

- Что нужно было бы сделать в Эстонии, чтобы жизнь стала лучше, а общество и экономика развивались?

- Я думаю, что нужно как можно меньше запрещать и по возможности больше поддерживать тех, у кого есть хорошие идеи.

Конечно, не нужно искать одну и правильную большую идею, которую необходимо реализовать, чтобы жизнь в Эстонии стала лучше.

С моей стороны это было бы грубой ошибкой, если бы я говорила, что мы должны найти эту большую идею и работать ради нее. Современный мир настолько изменчив, технологии настолько изменчивы, все меняется очень быстро. У тебя должно быть как минимум тысяча идей, для того, чтобы одна из них оказалась успешной. И если все мы начнем искать эту одну единственную идею, то обязательно провалимся.

В действительности такие примеры есть из 1990-х годов, когда развитие шло еще медленнее, когда страны приняли решение поддерживать определенные секторы экономики, чтобы начать развиваться. Например, Финляндия в значительной степени поддерживала развитие экономики при помощи государственных средств, но в тех секторах, которые тогда считались перспективными и которые в тот момент такими и являлись. Но поступая так же, мы сделаем свою экономику менее устойчивой, поскольку если у нас больше различных сфер деятельности, то мы легче переносим изменения в экономических структурах.

Поэтому государство никогда не должно говорить, что вот эти идеи и эти экономические направления мы поддерживаем, вкладываем все свои силы и ресурсы, а остальные идеи нас не интересуют. Калейдоскоп поворачивается и возникает какая-то новая картина мира, новый технический подход и то, что казалось малозначительной темой, оказывается важным.

Поэтому очень плохо, когда политики говорят, что у них есть одна большая идея, которую обязательно нужно претворить в жизнь, тогда наше будущее будет светлым и гарантированным. Но те телефоны, который сегодня лежат у вас в карманах, через десять лет станут каменным веком. А если оглянемся на 20-й век, то исчезли всего две вещи: лошадиные повозки и керосиновая лампа. Все остальное пережило век и нашло свое применение в новом столетии.

Сравните эти скорости перемен, и вы поймете, что 30-летний план развития сегодня не так-то просто придумать. Мы знаем точно лишь о некоторых вещах: что люди хотят быть свободными и радостными.

А потому очень важно поддерживать свободу. Во что бы то ни стало поддерживать свободу мысли, слова и предпринимательства. Это то, из чего складывается безопасное будущее. Любое ограничение свободы мысли и деятельности во имя того, чтобы у нас было безопасное будущее, это – обман зрения. Этого нельзя допустить.

- Вы уже знаете, что будет на приеме по случаю столетия Эстонской Республики?

- Знаю, но не скажу.

- Реальна ли угроза, что Россия нападет на Эстонию? И что вы будете тогда делать?

- Сегодня - нет. Потому что Эстония как страна НАТО может опереться на то, что когда Россия нестабильна,- а сейчас это именно так, по сравнению с тем, что было 15 лет назад - НАТО оценивает эти риски и принимает соответствующие меры.

Мы знаем, что в Эстонии сейчас, как в Латвии, Литве и Польше, находится батальон НАТО. Но только батальон. Это не военная защита, но это мессидж России: 18 стран НАТО находятся здесь.

И важно понимать, что они защищают здесь не Эстонию, они защищают самих себя. Очень часто говорится – и должна поправить политиков других стран, - что НАТО придет вам на помощь. Не придет. НАТО защищает здесь себя. У НАТО более чем 70-летняя история стопроцентного успеха. У нее никогда не было провалов при защите своих членов, даже во время холодной войны. Во времена холодной войны было то же самое: Советский Союз и западные союзники находились друг напротив друга, каждый вечер летали на самолетах вдоль границ и смотрели, что там происходит внизу.

Конечно, это неприятно. Было бы значительно лучше, если бы все страны хорошо ладили друг с другом, и мне бы очень нравилась демократическая Россия, с которой у нас был бы нормальный товарообмен, поскольку Эстония от этого только выиграла бы. Но, к сожалению, Россия настолько непредсказуема, что даже в экономических отношениях наши предприниматели говорят сейчас, что они не вернулись бы в Россию, даже если бы вновь появилась возможность вести там бизнес.

Речь идет о непредсказуемой стране, которая не признает собственноручно подписанных международных договоров. В известном смысле, для нас это даже хорошо, потому что если 15 лет назад нас считали врагом русских, когда мы говорили, что Россия не бесконечно безопасна и там могут произойти процессы, которые сделают ее агрессивной, поскольку она не вышла на демократический путь, то теперь все поняли, что это, к сожалению, так и есть. Поэтому нам проще привлечь внимание и поддержку наших союзников. Даже Европейский союз сотрудничает не только в экономическом плане, но и в плане безопасности, чего он раньше не делал.

И скажем честно, если ЕС занимается сотрудничеством в области безопасности, то тут, в регионе становится меньше тех рисков, о которых он думает. Опасность со стороны России явно то, о чем думают.

Когда у меня спрашивают, обеспокоена ли я, то я отвечаю: посмотрите, японцы живут в сейсмоопасном регионе, но строят небоскребы и вообще не беспокоятся, а скорее готовятся. И у нас тут так же: мы живем в геополитически сейсмоопасном регионе и мы тоже не беспокоимся, а готовимся. Но у нас есть одно важное отличие от японцев: ты можешь готовиться сколько угодно, но предотвратить землетрясение нельзя. А если готовишься и готов себя защищать, то, скорее всего, ты сможешь предотвратить нападение. И это наше явное преимущество: геополитически сейсмоопасный регион все же несколько приятнее, чем просто сейсмоопасный регион.